— Ваше сиятельство, князь Дайхард, — кивнул мне капитан, моложавый славянин с рыжеватыми редеющими волосами, — Разрешите, мой помощник покажет вам каюты. А я пока…

— Нет-нет, — подал голос один из наблюдателей, — Мы уже уходим! Просто посмотрим снизу…

Убедившись, что именно мы находимся на борту «Стигийского вестника», наблюдатели ссыпались назад, позволяя команде включить механизм сбора пандуса. Прежде чем идти за офицером, указывающим путь моей жене, я обратился к капитану с вопросом:

— Скажите, мой гость уже на борту?

— Да, разумеется, ваше сиятельство. Ему была показана каюта и предоставлен доступ к бару.

— Замечательно, капитан. Хочу сразу с вами договориться о одной вещи — мы сами по себе, вы сами по себе. Я изволю закрыться в гостевых апартаментах… прошу простить, каютах, разумеется, а затем праздновать всю дорогу. Мне есть что отметить, поверьте. И я мы будем крайне признательны, я и мой добрый друг, если вам в голову не придёт нас тревожить за чем-либо, кроме как в случае начала потопления этого замечательного судна.

— Меня это более чем устроит, но для начала вас должен осмотреть корабельный врач, — кивнул капитан, — Это займет всего лишь пять минут. Таков порядок, ваше сиятельство.

— Тогда не будем откладывать.

Осмотр действительно много времени не занял, поставив свои подписи, мы выслушали краткий список симптомов, которые надо лечить не водкой, а бежать в лазарет, а затем и убыли в свои каюты. Точнее, в целое отделение судна с отдельной кают-кампанией, роскошными номерами и трубкой связи с камбузом. Тут нас и ожидал уже слегка пьяненький Лазарев Константин Дмитриевич, известный большей части Санкт-Петербурга как Петр Васильевич Красовский.

— А вот и вы! — радостно заорал он, пытаясь перекричать гудок отходящего от причала корабля, пробирающего даже здесь, в каюте, — Князь! Княгиня! Искренне рад вас видеть! Это мой первый отпуск более чем за десять лет, и поверьте — я счастлив такой компании!

— Мы тоже счастливы, господин Красовский, — ехидно заметил я, — Только прошу прощения, срочные дела нас ждут в каюте. Вы же понимаете.

— Да-да… то есть — нет! — решительно возразил комфортабельно развалившийся на диване человек, — Я решительно ничего не понимаю! У меня в планах только много пить, немножко бузить и, возможно, сочинить стихи вот этой белокурой красавице!

— У неё тоже срочные дела! — поволок я задумавшуюся Пиату в каюту вместе с женой.

— Дайхард! Не разбивайте мне сердце! — взвыл с дивана Красовский.

— Де-ла, Петр Васильевич! Де-ла!

— А, тогда ладно… Садись, парень, давай выпьем! И собаке залезть помоги, она тоже мореходец!