Это он Мао Хану.

— Qui stanno diluviando! (Здесь наливают!)

— Oh, signor Parrot, troveremo sicuramente un linguaggio comune con te! (О, господин попугай, мы точно найдем с вами общий язык!)

Меня что, одного удивляет разумность сеньора Вергилия⁈ И то, что пернатый, понимая, судя по всему, любой язык (как гоблин!) отвечает сугубо на итальянском⁈

В чем-то, напоминающим биллиардную, стола не было, зато было закрытое плотным полотном кресло, полная ванна парящей воды, и… сноровисто раздевающаяся Пиата.

— Кхррр! — сказал я, глядя на блондинку в подштанниках и корсете.

— А! — сказала она в ответ, ни грамма не смущаясь тихо ржущей и тоже слегка раздевающейся супруги, — Это! В общем, она — первая. Минут… десять, наверное?

— Я тогда снаружи подожду! — поспешно решил я, удаляясь.

Нет, я не ханжа. Просто друг есть друг. Смотреть на эйну как на женщину я не могу и не хочу себе позволять. Только мы мужики все козлы, так что лучше тут перекантуюсь.

— О, князь. Так быстро?

— Мне нужно подождать. Петр Васильевич… сигаретой не угостите?

— Прошу вас!

Вытянув из любезно предоставленного портсигара сигарету, я взял зажигалку со столика с закусками, а затем вышел в коридор, тут же открыв иллюминатор. Снаружи было видно береговую линию, вдоль которой шёл «Вестник». Пахло морем и смрадом, витающим около каждого порта в мире.

Настало время выбора.

Я закурил.

Тут же закашлялся, но вторую затяжку сделал еще жаднее, вколачивая в легкие дым, по которому так скучал благодаря Алистеру Эмберхарту.

Подержав, выдохнул, чтобы тут же повторить процедуру.

Давясь кашлем, достал разговорник, заставив магические буквы и цифры, изображенные на табло, налиться молочным светом.

Один звонок. Один короткий разговор. И можно плыть в Америку. Просто плыть. Не уверен, но почему-то мне кажется, что всё будет именно так. Один долг неведомой сущности, называющей себя божественным посланцем, поможет решить текущую ситуацию. Предотвратить то, что начнется, как только я вернусь к жене и Пиате. Риск. Боль. Кровь. Последствия.

Но… нет, говорю я себе, рассматривая слегка обожжённые закончившейся сигаретой пальцы. Нет — не только искушению пойти и потребовать вторую, а затем и третью. «Нет» я говорю новому долгу неведомой хрени, уже один раз отступившей с моего пути. Точки в истории надо ставить самостоятельно, тем более, когда звезды сходятся настолько хорошо.

В каюте с ванной вижу довольную жену, закутанную в полотенце. Она стоит на сухом в уголочке, и творит свою личную магию, держа в воздухе свои волосы, разделенные между собой так, что напоминают ежа-переростка. Каждый её сверхдлинный волос отдает цветом белого золота, что… очень красиво. Брови Кристины Дайхарда точно такого же цвета.