Жалко мне их было?

Ничуть.

Разумная раса, руководствующаяся агрессивными инстинктами, но при этом способная на чудеса дипломатии — это реальная угроза моему новому миру, угроза, о которой знаю пока только я. Но, с другой стороны, иметь целую планету и брать с неё лишь бруски кавара да несколько зеленых баб для друзей — это как-то совсем дико. Будь я императором там, например русским, тогда да, а так нет, надо что-то думать.

Думать также приходилось и на Сердечнике.

— Знаешь, Кейн, мои боссы пришли к выводу, что иметь с тобой дело — полезно, — вальяжно развалившийся на стуле Петр Васильевич Красовский улыбался, правда, скорее напряженно, чем радостно, — И выгодно, и полезно. Присаживайтесь, любезный мой друг, у нас есть проблема. Общая проблема. А вот это, кстати, её представитель, Сбыслав Гнедзжек.

Качественно избитый худощавый мужик с козлиной бородкой глянул на меня вспухшими щелками вместо глаз, а затем что-то жалостливо промычал сквозь кляп.

— Без ожогов? — осведомился я, присаживаясь на стул в кабинете самого знаменитого отморозка города, — Со всеми конечностями? И это — проблема?

— Не будь к нему так строг, друг мой. Да, он похож на засратого бродягу, более того, я тебя могу уверить в том, что он является именно засратым бродягой. Без мозгов, чести, совести, родины, денег… ну, буквально всего. Почти всего. Видите ли, ваше сиятельство, у этого куска человеческого мусора есть две вещи, которых нет у большинства засратых бродяг, — нервно дёрнул щекой мой собеседник, — А именно чернокнига и… очень много друзей. С чернокнигами.

Сбыслава взяли с четырьмя напарниками, когда он пытался пробраться… в квартиру Фурио Медичи. С собой у горячих эстонско-польских парней были дубинки, обшитые мягкой толстой кожей, веревки, тряпки и некий недешевый состав, отлично вырубающий людей своими испарениями. Его они первым делом использовали на консьерже, а потом, уже примерившись выломать не такую уж и могучую дверь в квартиру одинокого барона, слегка смутились наставленных на них стволов от парней Синдиката. Стволы были автоматические, гранаты были круглые и страшные, так что неудачливые взломщики, даже имея каждый по тощенькому двух- и трехцепному гримуару, сильно оконфузились и оперативно сдались.

— Так вот, мой дорогой друг, барон этим господам оказался нужен и важен вовсе не для выкупа, а как опытный инструктор ревнителей. Будущие ученики, в тревожно большом количестве, хочу заметить, с нетерпением ожидают своего учителя в одном из самых больших поместий Гатчины. Их там порядка двух сотен человек. Молодых и бедных дворян, ищущих себя в этой новой жизни. Национальность легко определяется по имени, как и то, откуда они взялись.