Мы вошли в кабинет. У меня чуть слёзы не навернулись — до такой степени он напоминал закуточек нашего школьного физрука. Рассохшийся стол, скрипучие стулья, на полках стоят кубки, на стенах — плакаты с мускулистыми бойцами и соблазнительными красотками. Даже большая тетрадь, лежащая на столе, чем-то неуловимо напоминала классный журнал.
— Иван Михайлович, а можно нам баскетбольный мячик?
Иван Михайлович быстрым отточенным движением прячет под стол нечто, издающее стеклянное позвякивание, и с трудом фокусирует на мне взгляд, пытаясь казаться строгим человеком, которого только что отвлекли от дел.
— Ш… Шта-а?
— Мячик, баскетбольный, — прошу я. — Мы уже всё отработали, десять минут осталось, поиграть охота.
Иван Михайлович, вздохнув, находит связку ключей на столе, швыряет мне. Думает, что мне — на самом деле ключи летят далеко в сторону. Я делаю быстрый шаг, поднимаю руку, и в ладонь остро бьёт металлом.
— Молодец, Громов, — бубнит Иван Михайлович. — Хорошая реакция, дети будут. Иди, давай, — машет он мне рукой.
И я, довольный, бегу открывать кладовку, где хранится настоящее богатство. Мячи, гири, кипы спортивных матов, гимнастический козёл…
— Итак, ты пришёл драться, — сказал мужик в олимпийке, устроившись на стуле. — Сейчас я буду задавать вопросы, а ты на них отвечать. Я не приказывал садиться.
Я, на миг замерев, встал, сложил руки перед собой. Сурово, однако, тут собеседования проходят. Ладно, «Иван Михайлович», ваша власть, наслаждайтесь.
— Как тебя зовут?
— Тао Хунг, — сказал я первое, что пришло в голову.
Если не настроен говорить правду, врать надо быстро и чётко. И запоминать, о чём соврал.
— Возраст?
— Восемнадцать.
— Готов спорить, приврал на пару лет, но на это мне плевать, у нас не армия. Местный?
— Из Шужуаня.
— Клоака, — фыркнул «Иван Михайлович».
— Есть такое. Вот, потянуло к хорошей жизни. А чё делать? Я больше ничё не умею.
— Драться где научился? — спросил «Иван Михайлович».
— Ну, где… На улице. Я в семь лет в банду попал. По малолетке — сначала попрошайничал, тырил, что плохо лежит, по карманам умел. Потом старший наш меня заметил. Он тренер бывший, вроде, говорил, на клан какой-то работал, там чё-то не поделили, и он в Шужуане осел. Ну и выучил меня. Потом уже серьёзными делами занимался. Ну, пару раз, суки, приняли. Раз отмазался, раз чуть не заехал капитально. И свалить решил.
— Родные есть?
— Сирота…
— Документы?
— Какие документы, начальник? — Это у меня вырвалось уже совершенно автоматически и немного не из той оперы. Но, кажется, «Иван Михайлович» услышанным был удовлетворён.