— Что? — Я мгновенно напрягся.
— Кингжао пропала!
— То есть? — Разговаривать в присутствии лыбящегося Юшенга было крайне неудобно. — О чём ты?
— Ну, она ещё утром ушла за покупками. Около девяти, да… Обычно возвращается через час, а теперь её уже полдня нету! И в магазин она не заходила, мы разговаривали с продавцами…
— Мы? — переспросил я.
— Ну… — Ниу смешалась. — То есть, я хотела сказать…
— Я понял, что ты хотела сказать. — Значит, шепоток Наташи на заднем фоне, подсказывающий, во сколько Кингжао ушла в магазин, мне не послышался. — Ниу, я сейчас занят. Перезвоню, как только освобожусь.
— Но, Лей! Это же твоя мама, неужели ты…
— Я прекрасно помню, кто такая Кингжао. — Нельзя сказать, чтобы весть о том, что мать Лея Ченга пропала, меня совсем не обеспокоила. Но чутьё, которому привык доверять, молчало. Я почему-то был уверен, что с Кингжао не случилось ничего такого, почему мне сейчас стоило бы продолжать разговор. Мало ли, куда и зачем она ушла, не доложившись Ниу! И присутствие в моём доме Наташи также не добавляло хорошего настроения. От того, чтобы рявкнуть: «Выгони эту дуру к чёрту!» удерживало только присутствие Юшенга. — Повторяю: перезвоню, как только освобожусь. Надеюсь, что ты в это время будешь одна. Я ведь просил.
— Да, — смешалась Ниу, — я знаю, что ты просил, но…
— Всё, Ниу. Позже. — Я оборвал звонок.
Вернул телефон Юшенгу. Тот, расплывшись в похабной улыбке, погладил его по экрану.
— Надо же, как быстро ты наговорился…
— Я не женщина, чтобы подолгу болтать. Мы идём, или желаешь ещё куда-нибудь заглянуть? В кроссовки, например?
Юшенг погрозил пальцем. Пожурил:
— Грубый, невежливый мальчик! Когда твоя девочка сбежит от тебя, я постараюсь оказаться рядом, такие красотки не должны страдать в одиночестве… — и вдруг резко развернулся. Коротко, по-деловому бросил уже на ходу: — Идём.
Аллея вела к особняку Киу — двухэтажному зданию, явному новоделу, но построенному «под старину», с украшенными лепниной треугольными фронтонами под крышей и рядом мраморных колонн, вытянувшимся вдоль открытой террасы. Мы поднялись по ступеням особняка и вошли в распахнутые настежь двери. Прошли через просторный холл, стены которого были обшиты деревянными панелями и украшены картинами в золотых рамах. Огромные напольные вазы с росписью, с потолка свисает гигантская хрустальная люстра — всё как в лучших домах. Всё, что полагается иметь одному из самых богатых людей в провинции. Вышколенной прислуги не наблюдается — но слугам, вероятно, и не всегда положено видеть тех, кто приходит в гости к хозяину. Если понадобится прислуга — появится в одно мгновение, в этом я почему-то не сомневался.