— Без лазоревого дракона всё равно ничего не выйдет, — сказал Киу, переждав истерику Фанга. — А я его здесь не вижу.

— Он прибудет с минуты на минуту, — отозвался Фанг и открыл глаза. Одновременно с этим я начал слышать приближающийся шум вертолётных лопастей. — И если бы не твоя запредельная тупость, Киу, всё бы получилось!

— Я не привык, чтобы со мной говорили в подобном тоне и в таких выражениях! — повысил голос Киу.

— Так привыкай, — оборвал его Фанг. — Потому что если в результате какого-то немыслимого стечения обстоятельств в свите мальчишки не окажется нужного человека — так с тобой будут говорить даже бродяги на улице.

Припечатав таким образом Киу, Фанг перевёл взгляд на меня и усмехнулся:

— А ведь это было просто, Леонид. Я был уверен, что ты догадаешься моментально — при твоей-то вечной паранойе. — Фанг поднял левую руку и, аккуратно сняв с запястья браслет, отбросил его в сторону.

Дракон внутри меня сошёл с ума. Неистовый дух метался в темнице без стен и кричал, ревел, плюясь пламенем. Красная птица шарахалась от него, устрашённая мощью. Дракон мог испепелить её, даже не заметив, а потом раскаяться. Но, благо, места в бесконечной тьме было хоть отбавляй, и птица находила убежища.

Видимо, браслет был неким аналогом наручников, которые надевали на меня при задержании — блокировал силу духа. Лишал носителя возможности использовать техники, но зато и не давал другому избранному возможности почувствовать его духа. Духа, который сейчас сидел рядом с Фангом. Жёлтый дракон, грозно свивающий кольцами хвост, был ростом с него, и Фанг с улыбкой положил руку ему на загривок. Я подумал, что для солдат, стоявших неподвижно, будто статуи, это выглядит более чем странно — их босс держал руку на весу, в неудобном и бессмысленном положении. Впрочем, они, наверное, привыкли к странностям.

— Неужели ты ни разу не подумал, что и в этом мире я могу занимать ту же самую должность?

— Нет, — сказал я и с удивлением услышал, что мой голос звучит ровно, полностью подчиняясь мне. — Ни разу. Наверное, потому, что после того, как ты предал всё, чему служил, я перестал тебя с этим ассоциировать.

— Пошёл на поводу у эмоций, как обычно, — кивнул Фанг. Или Кианг. Или Кузнецов. — Эмоции всегда были твоим главным врагом, Леонид. Ничем, кроме эмоций, ты не сумеешь аргументировать свою ко мне ненависть. И если ты считаешь меня предателем, вспомни кодекс чести офицера: «В жизни бывают положения, когда надо заставить молчать свое сердце и жить рассудком». Вот чего ты не мог никогда.

Я молчал.

А что я мог сказать? Вступать в дискуссию с этим существом? Глупо. Кинуться на него? Он избранный, на пике силы, я — практически истощён. По левую руку Кианга — двое других избранных. И вишенкой на торте — рота солдат с автоматами. Да я даже добежать до него не успею. Интересно, что случится с моей тенью после моей смерти?.. Моя единственная козырная карта в сложившейся ситуации оказалась жалкой шестёркой. Против туза, короля и валета той же масти.