Сегодня был один из важных, ключевых дней. Я вышел из спальни. Ниу там уже не было, она всегда просыпалась раньше меня и убегала в кухню готовить. В гостиной обнаружил Гуолианга с трубкой. Поначалу я делал ему замечания, чтобы шёл дымить на улицу, но, поскольку никого он, похоже, не напрягал своими привычками, в итоге забил.

— Ну, как дела, старик? — спросил я, зевая и переключая мозги с мечты о кофе на предвкушение крепкого чёрного чая. — Что говорят звёзды?

С чувством юмора у Гуолианга было так себе. Он сурово посмотрел на меня и, выпуская облачка дыма изо рта, сказал:

— Я не разговариваю со звёздами, Лей. Я лишь слышу, о чём шепчет ветер.

— Да-да, как скажешь. И что, прогноз благоприятен?

Всё ещё насупленный Гуолианг кивнул:

— Будет удача. Большая удача. И она поведёт тебя далеко-далеко, к самой цели.

О, это что-то новенькое. Хотя и слабо верится. Мы сегодня по плану должны были взять одного из торговцев средней руки. Не из тех, что стоят на улицах, а рангом повыше. Так что куда меня поведёт сегодняшняя удача — вопрос открытый.

Вопрос, кто такой Гуолианг, тоже был очень интересен, и ответа на него я пока не нашёл. Ни «допрос с пристрастием», ни наблюдения не дали ничего. На избранного духом Гуолианг не походил, да и сам категорически отметал такую возможность. Однажды, правда, обмолвился, что, возможно, у него есть предрасположенность, но ни один дух на него так и не позарился, вот и получилось, что получилось. Но вообще-то Гуолианг, не особо заморачиваясь определениями, считал себя шаманом.

Он мог немного видеть будущее (сам этого так не называл, бубнил что-то про какие-то переплетающиеся нити и идущие по ним вибрации, но факт оставался фактом: будущее он предсказывать умел, пусть недалёкое и малозначительное), а также легко находил потерянные вещи. Бормотал что-то, когда дождевые тучи задерживались над посёлком, и Ниу начинала грустить — вскоре тучи расходились, и светило солнце. Гуолианг делал много разных вещей, странных для меня и Ниу, но вполне привычных и понятных моей «матери», госпоже Кингжао.

В основном же он просто сидел в плетёном кресле и курил трубку. Это в первой половине дня. Ближе к вечеру Гуолианг как-то незаметно менял трубку на крохотную рюмочку, которую потихоньку, раз за разом, наполнял местной водкой. Сам я эту вонючую дрянь, похожую на ту водку, которую продавали у меня на родине, разве что крепостью, не стал бы пить даже за большие деньги. А Гуолианг, которому сравнивать было не с чем, употреблял с удовольствием. Видимо, поселившись в моём доме, решил, что обрёл здесь наконец-то тихую гавань. О том, что такое алкоголизм, то ли не знал, то ли в своём чудесном возрасте и при своём состоянии здоровья такой ерунды уже не опасался. Ему нравилось, как ледяной напиток обжигает нутро, и Гуолианг с головой отдавался этому процессу. Я не возражал. Читать лекции о вреде алкоголя старику, одной ногой стоящему в гробу, было бы по меньшей странно. Пусть уж доживает оставшиеся дни так, как нравится.