— Нет, ничего, стакан воды, пожалуйста, — сказал Гуолианг «без помех». — Эти перелёты так на меня влияют… — И шёпотом, с совершенно дикой гримасой: — Мелкий паршивец… — Потом снова заговорил громко и спокойно, обращаясь к невидимому собеседнику: — Я могу подобраться к нему в любой момент. Но я его слишком хорошо знаю, чтобы оставить хоть единственный шанс. Он уже дважды выбирался с того света. Другого выхода я не вижу. Нужны Пятеро. Ты, я… Есть ещё несколько человек, которых я готов предложить, и думаю, ты не будешь против. Но пока — без имён. В другой раз. Я… Я должен уйти.
Гуолианг дёрнулся раз, другой и вдруг словно бы обмяк. Как будто некий дополнительный скелет исчез из его тела. Кожа на лице обвисла, кровь отхлынула от лица. Он открыл глаза и часто задышал. Дэйю выключила запись, поднесла старику стакан воды.
— С… Спасибо, — прохрипел Гуолианг и приложился к стакану. Рука у него тряслась, добрая половина воды оказалась на одежде и на постели.
— Ты как? — спросил я, стараясь придать тону сочувственный окрас.
— Хуже не сделалось, — отмахнулся Гуолианг дрожащей рукой. — Не паршивее, чем всегда. Что я наговорил? Как в тумане…
— Ну, судя по всему, Кианг хочет меня убить, — медленно произнёс я, мысленно анализируя услышанное. — Это, в общем-то, не новость. Настораживает его уверенность в том, что он может подобраться ко мне в любой момент.
— Не факт, что разговор в принципе шёл о тебе, — возразила Дэйю.
Она забрала у Гуолианга стакан и поставила его на стол, сложила руки на груди.
— Он назвал моё имя в самом начале. Ты слышала.
— Слышала. Но потом была долгая пауза, и часть слов пропала. Кроме того, мы не слышали ответов. Мало ли, о ком они могли говорить.
— Гуолианг, ты слышал ответы? — спросил я.
— Ну… Как сквозь вату, — нахмурился старик. — Слов не слышал. И голос не узнаю.
— А видел его? — с надеждой спросила Дэйю. — Собеседника?
— Нет… Сначала мелькнул силуэт. Но потом этот сукин сын отвернул башку и смотрел на чудовище.
— Какое ещё чудовище? — удивился я.
— Какое-то чудовище в большой стеклянной банке. Огромное. Плавает туда-сюда. И рожа такая, будто оно меня презирает. Кажется, мне оно нравилось.Ему оно нравилось.
Мы с Дэйю переглянулись. Я втайне надеялся, что из описаний ей что-то покажется знакомым, но — увы. Дэйю недоумевала, как и я.
— В большой стеклянной банке? — переспросил я. — Насколько большой?
Гуолианг раздвинул руки, как рыбак, хвастающий уловом. Одну руку он поднять не сумел — она так и лежала на кровати, и Гуолианг отодвинулся от неё, чтобы продемонстрировать максимальный размах. Эта аналогия с рыбалкой навела меня на светлую мысль: