— Думаю, это можно организовать, — кивнула Сара. — Правда, деньги…

— Деньги будут, — пообещал я.

— Так что с демонами? — спросила она. — Я уже могу начинать подготовку?

— Пока придержи эту возможность, — покачал я головой. — Нам ещё со станками разбираться непонятно сколько…

Но уже великолепно то, что с хлопком разобрались — будь мы дураками, начали бы продавать очищенное волокно, но мы не дураки. Мы решили, что весь цикл производства хлопковой ткани будет в наших руках — от сырья до готовых полотен.

Шить одежду и прочее — это уже слишком дохуя микроконтроля, поэтому мы не будем. Просто ткань — она даст нам сверхприбыли, маржинальность 1300–1400%, что делает этот бизнес даже более выгодным, чем ланфен и опиум.

С наркотой же всегда риски: это незаконно, с этим борются не только правоохранители, но и конкуренты, поэтому логистика сложна, постоянно надо подкупать стажу и чиновников, производственные площадки уничтожаются или захватываются конкурентами, ну и вообще, это очень нервно.

А хлопковая ткань же насквозь легальна, её производство не просто законно, но и угодно властям, потому что удешевляет армию, на обмундирование которой тратятся немалые средства из казны.

— Что ж, отлично поболтали, Сарочка, — улыбнулся я. — Спасибо тебе.

— Выкраивай время, Виталечка, — усмехнулась Сара. — Ещё поговорим — приходи на ужин.

— Сегодня я точно дома, — кивнул я и направился в кузницу.

А в кузнице скрипел металл и пыхтел Маркус.

— О, мой ниггер! — увидел он меня и отпустил рукоять тисков. — Иди ко мне, бро!

Крепко обнимаемся.

— Здоров, брат! — приветствовал я его.

— А я уже думал, что не придёшь, — произнёс улыбающийся Маркус. — Смотри, что делаю. Вот он — этот малыш должен стать решением проблем с прядением.

Это какая-то деревянная конструкция с деревянным колесом сбоку и какими-то металлическими шпильками. Назначение её для меня, пока что, неочевидно.

— И как она работает? — спросил я.

— Да очень просто! — ответил Маркус. — Вот эта штука — это станина, то есть, основа станка. Вот эти двенадцать штуковин — это веретёна. На эти веретёна наматывается ровница…

— Что такое ровница? — спросил я.

— А это обработанные хлопковые волокна — заготовка под будущую нить, — ответил Маркус. — Вон та штука в углу — это вилочная машина, которая разрыхляет и распушивает волокна, а вон та штука — это кардерный барабан, который и производит ровницу путём расчёса.

— Откуда ты всё это взял? — удивился я.

— Сам сделал, — пожал плечами Маркус. — Не без помощи Яню, которой пришлось притащить сюда своё старое веретено и показать мне, как делают хлопковую ткань. Ну и я, по ходу, вспомнил всё, что когда-то знал о хлопке и его обработке.