В предрассветных сумерках нас ждали три трофейные телеги, брошенные ворами. Мы молча погрузились в них, прячась среди мешков и ящиков. Ящики, кстати, само собой, были пустыми. Это тоже мое решение. Рисковать, таская за собой оружие, — мысль нелепая. Не с нашим счастьем, как говорится. Потому, пока ударная группа готовилась к вылазке, остальные резво вытаскивали ружья и уносили их на склад.

Просто с пустыми руками к шляхтичам тоже не явишься. Глянут — телеги без груза, и все. Операция закончится, не успев начаться.

Закончив приготовления, наша ударная группа тихо выехала со складов. Мы двигались не как лихие гусары, а как простые возчики, стараясь не привлекать внимания в серой утренней дымке, по направлению к корчме «Под тремя соснами», чтобы устроить новую, ещё более опасную засаду.

В предрассветных сумерках корчма «Под тремя соснами» выглядела зловеще. Одинокое строение на отшибе у лесной дороги, с тусклым светом в паре окон. У коновязи я заметил несколько верховых лошадей — признак того, что гости внутри были не из простых. Собственно говоря, на другое и не рассчитывали.

— Пойду один, — тихо сказал я Ржевскому, когда мы слезли с телеги.

— С ума сошёл? — прошипел он, схватив меня за рукав. — Они тебя на ремни порежут. Ты что? Одному нельзя! Ты, корнет, конечно, удалой вояка, но тут ведь разговор состоится не с честным противником. Тут — подлые людишки и предатели.

— Нет, поручик. По-другому нельзя. Вдвоём мы будем выглядеть подозрительно. Они могут заподозрить. А если я один — так это посыльный. Поговорю, попытаюсь выманить их на улицу. Если через пятнадцать минут не выйду или будет шум — атакуйте.

Ржевский сжал зубы, но кивнул. Его взгляд был полон тревоги, однако он доверился моему решению.

Я запахнул плащ поглубже, затем решительно направился к двери. Толкнул ее, переступая порог и замер, чтоб оценить ситуацию. В ноздри тут же ударил тяжелый запах кислого пива, лука, немытых тел. Запах, наверное, привычный для любой корчмы, но сейчас казавшийся особенно тошнотворным.

Внутри, за большим столом, сидели семеро. Как я и ожидал, это была шляхта — гордые, холёные лица, дорогие кафтаны, у каждого на поясе сабля и пара пистолетов. Они пили вино и тихо переговаривались, но в их позах чувствовалось напряжение.

Один, самый молодой, нервно теребил ус, другой беспрестанно потирал рукоять своего пистолета, а третий, дородный мужчина с красным лицом, вдруг издал громкую, заливистую отрыжку, чем вызвал неодобрительные взгляды соседей.

Посторонних в корчме не наблюдалось. То есть присутствовали только поляки, и это значительно облегчало задачу. В случае заварушки, значит, не пострадает никто левый. Уже хорошо.