Возле самой двери остановился, обернулся к покупателям.

— Ну что вы, панове? Будем до завтрашнего утра сидеть? Пока лишние глаза не появятся? Если что-то не устраивает, так я сейчас соберусь да поеду обратно. Желающие на товар всегда найдутся.

Поляки, расценив мои слова, как сигнал к действию, поднялись и вышли следом за мной, внимательно осматриваясь по сторонам. Их лица выражали смесь подозрительности и легкого недоумения от моего странного поведения. По крайней мере, сбить их с толку я действительно смог.

Однако… Как только мы оказались возле подводы, жизнь снова совершила неимоверный кульбит.

— Засада! — закричал вдруг один из шляхтичей, указывая на гусара, который играл роль возчика.

Видимо, он неосторожно раскрыл плащ, и стали видны синие штаны с вензелями. Бедолага так старался изобразить крестьянина, что натянул свою маскировку чуть ли не до подбородка, но проклятые вензеля все равно выдали его с головой. Думаю, он до конца своих дней будет помнить этот нелепый промах.

Гусары, поняв, что их раскрыли, с азартным криком бросились в атаку. Схватка завязалась прямо во дворе. Это была не драка, а короткая, смертельная рубка. Ржевский со своей саблей носился как вихрь, сшибаясь с двумя шляхтичами одновременно. Остальные гусары, хоть и уступали полякам в качестве, брали яростью и слаженностью.

Трое шляхтичей были убиты в первые же минуты боя. Оставшиеся четверо, видя, что дело дрянь и они окружены, бросили оружие и сдались.

Во дворе воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием моих людей и хрипами раненых. Гусары были в эйфории.

— Видали⁈ Сделали их! — радостно кричал молодой корнет, его глаза сияли.

— Вот это по-нашему! — хохотал Ржевский, вытирая кровь с сабли.

Они были искренне рады. Они победили в настоящем бою, раскрыли заговор, захватили изменников. Для них это был чистый, незамутнённый триумф.

Седовласый лидер шляхтичей посмотрел на нас с нескрываемой ненавистью.

— Вы не туда влезли, господа, — прошипел он, сплюнув на землю. — Вас всех на виселицу отправят.

Мои товарищи лишь рассмеялись в ответ.

— Сначала тебя туда отправят, изменник! — крикнул Ржевский.

Я тоже улыбался, но улыбка была натянутой. Потому что на самом деле мне хотелось выйти в центр круга, образованного гусарами, поднять руки вверх и заорать прямо в небо:«Да вы, блин, издеваетесь, твою мать⁈»

Что за фанатичное желание кого-нибудь грохнуть? Реально. Нет, я все понимаю, завязалась схватка. Ну долбани ты соперника по голове той же саблей. Эфесом. Или возьми пистолет и двинь ему в лоб ручкой. Ударь по-простому, в морду, а потом за волосы и об колено. Сломай нос, лупани под дых. На кой хрен сразу тыкать саблями в живых людей⁈