По предрассветным улицам города мы неслись так, будто везли новость о конце света. Телеги громыхали колёсами по брусчатке, грозя не доехать до финальной точки. На подобные гонки они явно не были рассчитаны.

Нашей целью был дом полковника Давыдова. К счастью, где живёт командир полка, знал Ржевский. Он и указал дорогу. Мы подъехали прямиком к забору, окружавшему двор, и я велел гусарам ждать, оставив напоследок важное указание:

— До моего возвращения, Христом богом прошу, не убейте больше никого. Вообще никого.

Они посмотрели на меня с обидой. Мол, корнет, что ж вы нас так…Мы если кого и убьем, то исключительно ради России-матушки.

— Не переживайте, граф. — Успокоил меня один из гусар. — Все хорошо.

А я как раз переживал. Очень. Стоит отвернуться, эти бравые вояки уже кого-нибудь грохнули. Не зря кто-то там говорил, что настоящий гусар не доживёт до тридцати пяти лет. Ясное дело! Их же медом не корми, дай какой-нибудь замес организовать.

Я кивнул Ржевскому в сторону дома, намекая, что пора идти. Или за славой или… О втором варианте думать не хотелось. Надеюсь, моё предчувствие в этот раз подведёт.

Мы с поручиком забежали во двор, напугав своим появлением караульного. Он вскинулся, намереваясь то ли спросить пароль, то ли перегородить путь, но наш вид, похоже, дал ему понять — случилось что-то серьезное.

Я и Ржевский сразу, сходу, взлетели на крыльцо, затем решительно постучали в дубовую крепкую дверь. Не вдвоем, конечно. Если говорить более точно, я постучал.

Удары эхом разнеслись по сонному двору. Главное, чтобы полковник не послал нас куда подальше. Время, конечно, раннее, но тянуть нельзя. Поэтому я и решил рискнуть. К тому же, доложить надо было в обход Браздина. Надеюсь, важность информации сможет оправдать тот факт, что мы прыгнули через голову. Даже через две головы. Чаадаев тоже остался в стороне.

На пороге возник заспанный денщик. Увидев двух взъерошенных офицеров, он испуганно моргнул. В принципе, понять его можно. Выглядели мы, мягко говоря, не очень презентабельно. Мундиры в пыли и в крови, у Ржевского оторвана пара пуговиц.

— Полковника Давыдова. Немедленно. Дело государственной важности, — отчеканил я.

Денщик замялся. Судя по выражению его лица, он узнал и меня, и Ржевского. А судя по выражению взгляда, он твёрдо был уверен, что от нас двоих ничего хорошего ждать не приходится. У Ржевского в полку имелась репутация задиры и любителя приключений. У меня… Тут всё ясно. Ничего нового. Соответственно, денщик предполагал, что по нашей вине ему может прилететь нагоняй.