Благо, они не успевали разбегаться, ведь иначе у рейдеров определённо возникли бы вопросы. А после они вышли на магистраль, и значительную часть пути проделали быстро и без помех: слова Синевы подтвердились.

— Это место? — Торн остановился лишь тогда, когда стала видна перекрученная, превращённая в какой-то кратер часть трассы. Кое-где среди обломков асфальта и изогнутых дуг фонарных столбов проглядывали корпуса раздавленных бронемашин — именно тут из-под земли показался «спрут», лишивший конвой техники.

— Что за срань тут произошла? — Синева обернулся к своим товарищам. — Дон, ты там дольше всех с данными от заказчиков возился. Уверен, что нам именно труп отыскать надо, а не вытащить что-то важное?

— Уверен. За «важное» и цену бы заломили повыше, чем за чью-то там тушку.

«Обидно, вообще-то». — Подумалось Торну, который пока лишь слушал, и не торопился двигаться дальше.

— Дельта, это же не ты тут побывал? А то последствия, хе-хе, один-в-один…

— Не припоминаю. Но у нас будет бесценная возможность это проверить. — Не-человек обернулся, окинув рейдеров взглядом похожих на угли равнодушных глаз. — Если опять произойдёт что-то нехорошее и масштабное, то вы будете знать, кого в этом винить…

— Да ну тебя, Дельта, с такими шуточками! — Отмахнулся Синева. — Давайте уже двигаться дальше.

Сказать, что влекомые любопытством и чувством близости цели, Торн и рейдеры ускорились — значит не сказать ничего. И им пришлось пройти вблизи от образованного «спрутом» катера, как следует разглядев последствия. Самому Торну на глаза попались и уничтоженные автоматоны: парочка так и осталась в смятых бронемашинах, не успев выбраться.

Совершенные, высокотехнологичные гуманоидные машины погибли здесь, чтобы люди смогли выбраться. И сам парень тоже считал это жертвой, ведь продвинутые, старые автоматоны в какой-то момент обзаводились неким подобием личности, постепенно разрастающейся и углубляющейся.

Доходило до того, что их становилось не отличить от человека или териона. И хоть многие скептики утверждали, что машина — это машина, и души в ней нет независимо от сложности демонстрируемого поведения, сам Торн относился к вопросу несколько иначе.

Ведь что делает человека — человеком? Способность сопереживать. Даже первым признаком цивилизации некоторые считают не дома, инструменты и поселения, а сросшуюся бедренную кость.

И если кто-то способен видеть в автоматоне, который выглядит как человек и ведёт себя как человек лишь бездушную машину и расходник… что ж, у Торна для этого кого-то очень плохие новости.