Бормоча себе под нос ругательства пополам с обвинениями себя же во всех смертных грехах, Торн, тем не менее, не переставал отслеживать окружающую обстановку, опасаясь появления ещё одной такой кракозябры. Потому что с виду она выросла из какой-то крысы или чего-то подобного, а всякой дряни в метро наверняка водилось порядком.
Десяток таких ублюдышей… Торна пугала даже мысль об этом, ведь он едва совладал с одним кислотным грызуном.
Но время шло, а характерный запах слабел: явный признак того, что поблизости живых ноктюрнов не осталось. Осознав это, Торн, наконец, позволил себе расслабиться, и прямо так стёк по стеночке на пол. Ему нужна была хотя бы пара минут для того, чтобы прийти в себя и, судя по всему, продолжить идти дальше.
Ведь остановиться сейчас — значило принять поражение, а проигрывать во второй раз Торн не желал. Ни Человек, ни уж тем более Зверь, как-то уживающиеся в одной-единственной голове…
Глава 11
Ведь остановиться сейчас — значило принять поражение, а проигрывать во второй раз Торн не желал. Ни Человек, ни уж тем более Зверь, как-то уживающиеся в одной-единственной голове.
Ноктюрн лежал без движения, и по мере того, как бурляще-кипящая кровь вытекала вовне, углубляя солидную такую дыру в бетоне, его тушка меняла свой окрас с чёрно-алого на серый, белый и даже полупрозрачный. При этом со стороны метаморфозы выглядели так, словно тварюшку поразила неведомая болезнь, оседающая на шкуре уродливыми, тянущими свои отростки всё глубже и глубже язвами.
И хоть для обычного организма стопроцентная кровопотеря была чем-то невозможным, порождению ноктэона об этом сообщить забыли — отчасти его тело уже обескровилось, и процесс не останавливался ни на секунду.
«Нужно было сразу сокращать дистанцию и больше доверять нюху и интуиции. Попытка всё контролировать сделала только хуже…». — Отметил Торн перед тем, как подняться с пола, и подойти к трупу первого недруга, который сумел значительно его потрепать… не считая супермутанта, конечно.
Собственные мысли парня по поводу инстинктов ещё не успели выветриться из головы, а он уже вновь попытался их обуздать, остановив тянущиеся к трупу ноктюрна когтистые руки. Тварь подохла почти сразу после получения того удара, но и Зверь жаждал отнюдь не добить уродца.
Скорее… выпотрошить? Сожрать? Употребить в, так сказать, пищу?
Торну сложно было это воспринять, так как на аппетит странное ощущение похоже не было. Совершенно новое, и очень косвенно относящееся к какому-то конкретному органу чувств, оно то ли проходило по отдельной категории, то ли «задевало» сразу всё разом, но понемногу.