Гадаев придвинул Салману листок со снимком. Тот всмотрелся. На фото молодой человек беседовал с кем-то важным. Подпись гласила: «Интервью с министром экономики».

— Похож.

— Он, — заключил Гадаев. — Я его запомнил. Мой человек все выяснил. Его зовут Николай Ковалев. — Салман вздрогнул, но Гадаев этого не заметил. — Перебрался в Минск, создал сайт «Эксперт». Хороший бизнес. Есть люди, которые могут его купить. Понятно?

— Это Белоруссия, — сказал Салман.

— И что?

— У них смертная казнь.

— Значит, не убивай. Забери бизнес и камни.

— Пожалуется в милицию. Она у них денег не берет. Нас поймают и посадят… — Салман поежился. — И дела не сделаю.

— Тогда убей. Ты ведь не оставляешь свидетелей?

Салман не ответил.

— Не узнаю тебя! — рассердился Гадаев. — Ты мужчина или овца? В первый раз? Впрочем, как знаешь, — он забрал лист. — Другого найду. Ко мне больше не приходи — денег не дам.

— Хорошо! — Салман потянул к себе лист. — Сделаю. Дай на расходы. Гостиница, бензин, кушать…

— Так бы сразу! — усмехнулся Гадаев и полез в ящик стола. Достал пачку купюр и придвинул гостю. — Сделаешь — хорошо заплачу, на несколько лет хватит. Спрячешься в горах — там не найдут. А тем временем сделаем новые документы — пусть ищут.

Салман спрятал деньги в карман, сложил лист и отправил его следом.

— Там адрес, — напомнил Гадаев. — Искать не нужно. Все сделал тебе — цени. Узнай: кто вывел его на меня? И еще, — он достал из ящика и придвинул Салману папку. — Договор о продаже сайта. Нужно вписать паспортные данные и банковские реквизиты. Пусть русский сделает это своей рукой. Ну, и подпишет. Думаю, уговоришь, — он осклабился.

Салман кивнул, забрал папку и вышел. Жизнь научила его скрывать чувства, но сейчас мозг горца кипел. Более года назад свой человек навел его на одного русского. Провинциал приехал покорять Москву. У него были деньги — много, и баран их по глупости засветил. Снял квартиру и, рассчитываясь, достал пачку купюр. Хозяин позвонил Салману. Они приехали тут же — русский мог отнести деньги в банк. Его задушили, забрали деньги. Тело вывезли в подмосковный лес и там закопали, замаскировав могилу — опыт был. «Нет тела — нет дела!» — говорят русские. Хозяина тоже закопали. Просил слишком много, угрожал. Решил, что своего не тронут. Баран! Это в горах он свой, в Москве все чужие. Так что лег рядом с русским. Причем, могилу выкопал сам: думал для приезжего. Салман пообещал ему половину денег, вот и старался. А затем Ваха ударил его ножом…

Мертвого русского звали Николай Ковалев — Салман это хорошо помнил. И на этого похож. Совпадение? Ковалевых много. Но Салман чувствовал жар в затылке. Это чувство не раз спасало его от беды. Сейчас жар словно вопил: «Опасно!» Но Салман взял деньги, отказаться нельзя. Ахмат не простит — он зло помнит…