— Прямо с утра пришёл? — с лёгким раздражением поинтересовалась она, смахнув крошки со стола. — Неймётся тебе, гражданин юрист? Так торопишься, чтобы девчонку от тебя побыстрее выселили и в распределитель отвезли?

Я подошёл к столу, расстегнул молнию на портфеле, достал из него документ и положил перед майором.

— Не будет никакого распределителя, — сказал я. — Вот нотариальная доверенность от действующего законного представителя Светланы. От её бабушки. Я уполномочен представлять интересы ребёнка.

Инспектор мельком посмотрела на бумагу, печально вздохнула, осознав, что простой бюрократической отпиской от меня уже не отделаться, и положила надкусанную печеньку на тарелку.

— Значит, представитель… — неохотно протянула она.

— Илья Сергеевич Таранов, — добавил я.

— И что ты от меня хочешь, Илья Сергеевич?

— Содействия.

— В чём?

— В организации официальной передачи несовершеннолетней, а если говорить бытовым языком — вселении Светланы по адресу фактического проживания её отца.

Майор усмехнулась и посмотрела на меня с откровенным скепсисом.

— Какой ты быстрый! — сказала инспектор. — Вселение он организует… А если она на фиг родному отцу не нужна? Зачем тогда вселять? Насильно мил не будешь.

— Насильно мил не будешь, — согласился я. — Но исполнять обязанности придётся. Статья шестьдесят третья Семейного кодекса. Родители не просто имеют право, они обязаны воспитывать своих детей, заботиться об их здоровье, физическом, психическом и духовном развитии. Уклонение от этих обязанностей является прямым нарушением Закона.

— Ты мне статьями-то своими зачем сыплешь? — поморщилась майор. — Кодексы я и сама читать умею. Нам о живой девчонке думать надо, а не о параграфах! А если её папаша — маргинал неблагополучный какой-нибудь? Алкаш конченый? Или того хуже — психопат? Ты ребёнка кому на растерзание отдать хочешь по своим законам?

— Я с ним беседовал, — пресёк я её домыслы. — Физиологически и психически он нормален. Опасности для окружающих не представляет. Но он боится ответственности и пытается уклониться от неё.

— И я тебе на слово должна верить, да? Значит, сделаем так: сначала мы сами побеседуем с этим вашим папашей, проверим жилищные условия, а уже потом решим, вселять туда девочку или нет.

— Когда? — уточнил я.

Майор смерила меня долгим, неодобрительным взглядом и сказала:

— Торопишься, значит, эту Свету сбагрить со своей шеи? Непорядок. Ты же ей вроде как родной дядя, пусть и дальний. Мог бы и потерпеть ребёнка в доме.

Я мгновенно распознал в её словах классическую манипуляцию. Майору просто не хотелось лишний раз подниматься со стула и заниматься всей этой бумажной и оперативной канителью.