Я всё сделал по инструкции своего второго «я» и вошёл в салон автобуса — громыхающего металлического контейнера, набитого уставшими аборигенами. Мой «Взгляд Истины» включился непроизвольно. Система работала в фоновом режиме, и то, что я видел, вызывало у Верховного Трибунала когнитивный диссонанс. Окружение выглядело как правовая катастрофа.

Город был ужасно неряшлив в плане правил: я заметил, как на углу, на пешеходном переходе припарковался внедорожник вынуждая людей обходить его по проезжей части; из окна впереди идущей машины вылетела обёртка от жевательной резинки; на остановке мужчина курил и пускал густые клубы дыма прямо в лица стоящим рядом женщинам, игнорируя знак о запрете курения.

Ядро в моей груди фиксировало каждый эпизод: на фасаде здания мигала рекламная вывеска, явно имевшая возрастные ограничения; на углу, подросток на электросамокате едва не сбил ребёнка, двигаясь со скоростью, превышающей допустимый лимит. А проезжавший мимо полицейский патруль при виде этих нарушений даже не притормозил.

И я пришёл к выводу, что мне крупно повезло: энергия в этом мире валялась в буквальном смысле под ногами. Она была в каждом окурке, брошенном мимо урны, в каждом лихаче, проезжавшем на запрещающий сигнал светофора.

Я вышел на своей остановке. Район, где жил прежний хозяин тела, меня не порадовал: серые одинаковые дома-блоки, всё заставлено машинами. На детской площадке возле дома шумная компания подростков слушала музыку через портативную колонку, нарушая нормы допустимого шума в жилой зоне. На лавочке у подъезда расположились бабушки. Проходя мимо, я поприветствовал их и в ответ получил стройное: «Здравствуй, Илюша».

Я зашёл в подъезд, внутри было чисто. Поднимаясь по лестнице, я едва не столкнулся с невысокой девушкой. Она быстро спускалась и едва не задела меня плечом.

Память Ильи услужливо подкинула информацию: это соседка Марина, мы с ней выросли в этом самом доме.

— Илюш, привет! — сказала Марина, притормозив. — Ты на собрание идёшь?

— На какое собрание? — уточнил я.

— Насчёт шлагбаума и капремонта. Опять инициативная группа воду мутит, хотят с нас по пять тысяч собирать.

Собрание. Для Верховного Трибунала это слово имело сакральный смысл: коллективное волеизъявление, принятие локального акта. Я не мог проигнорировать подобное мероприятие. Это была основа основ любой правовой системы, даже столь примитивной.

— Я должен пойти, — ответил я.

Мы вышли на улицу. Марина, поравнявшись со скамейкой, обернулась к старушкам и спросила:

— Тётя Валя, а вы чего? Не идёте?