— Никита, вы куда? А как же договор⁈

— Да пошёл ты со своим договором и со своим придурком-юристом! — рявкнул несостоявшийся клиент. — Что б вас…

После этого до меня донёсся быстрый топот и хлопок входной двери конторы. Я выдохнул и спокойно опустился обратно в кресло. Ядро Истины удовлетворённо пульсировало: в Законе нет места сделкам с совестью.

Но насладиться чувством удовлетворения от правильного поступка мне не удалось: в кабинет влетел Маньков. Он напоминал взъерошенного коршуна, у которого прямо из-под клюва увели добычу.

— Таранов, ну что опять⁈ — простонал шеф, хватаясь за голову. — Пятнадцать тысяч рублей, Илья! Наличными! Не глядя заплатил! Там ещё столько можно было поднять! Что у тебя опять случилось? Что в этот раз пошло не так⁈

— Сначала всё было нормально, — невозмутимо ответил я. — Но потом оказалось, что клиент намеревается использовать заведомо подложную справку о доходах, чтобы уклониться от уплаты законных алиментов на содержание двоих собственных несовершеннолетних детей. Я разъяснил ему перспективы применения статьи триста двадцать семь Уголовного кодекса, а также упомянул о неминуемой налоговой проверке его работодателя.

— Иными словами спугнул, — подытожил шеф.

— Олег Борисович, — я выдержал небольшую паузу, глядя шефу прямо в глаза. — Поймите одну простую вещь. Никогда и ни при каких обстоятельствах я не буду защищать преступников. Я не стану помогать им нарушать Закон. Это моя фундаментальная позиция. С мошенниками я работать не буду!

— И ты вот прям уверен, что он мошенник? — уточнил Маньков.

— И не только. Там куча всего: купил справку о маленькой зарплате, платит копеечные алименты двум детям, уходит от налогов. И что меня особенно поразило: он ещё и засудить бывшую жену хочет. Это не просто мошенник, а… я даже слова не могу подобрать подходящее.

— Мудак, — подсказал шеф, после чего тяжело вздохнул и добавил: — Но с деньгами!

— Нам такие деньги не нужны! — отрезал я. — Мы нормальные заработаем.

— Нравится мне твой оптимизм, — усмехнулся шеф. — Жаль только, я его разделить не могу. Это, наверное, потому что счёт за аренду у меня на столе лежит, а не у тебя. И он, знаешь ли, сам себя не оплатит. Ладно, работай давай, принципиальный ты наш.

Маньков развернулся и вышел из кабинета, аккуратно прикрыв за собой дверь. А я остался сидеть в тишине, чувствуя лёгкое удовлетворение. Эти местные обитатели, при всей их хаотичности, непоследовательности и нездоровой тяге к бумажным купюрам, всё-таки не были лишены зачатков истинной справедливости. Не все, конечно — Никита, как по мне, был безнадёжен. По уму стоило им заняться. Но не сейчас. Сейчас надо было работать. По части того, что счёт за аренду себя не оплатит, я был с Маньковым согласен.