— Квадратные метры ресторанов и личные знакомства не дают иммунитета от двести тридцать восьмой статьи Уголовного кодекса, — заметил я. — Наоборот, чем публичнее фигура, тем больнее по ней бьют репутационные риски. Она вам звонила и угрожала именно потому, что боится. И боится она не вас. Она боится того, что мы уже запустили правовой механизм, который она не в состоянии остановить силами миллионов подписчиков.

— Вам легко такое говорить, это же не вы под этот пресс попадёте! — никак не могла успокоиться Юля. — Милорадова предложила вот что: они просто возвращают мне деньги за эту злосчастную инъекцию, и на этом всё. Точка. Другого предложения, как она выразилась, от неё не будет. Более того, она заявила, что мой тик я сама себе выдумала! Что он у меня исключительно в голове, и я должна сама его оттуда убрать. А их укол тут совершенно ни при чём!

Я внимательно выслушал эту тираду. Классическая тактика отрицания ущерба и газлайтинга — попытка заставить жертву сомневаться в собственной адекватности.

— Юлия, — уверенно произнёс я. — Запомните одну важную вещь. В этом деле я не стою у вас за спиной. Я стою прямо рядом с вами. Где-то даже впереди вас. А защищает вас нечто, куда более могущественное, чем миллионы и связи. Вас защищает Закон!

Соседка замерла, прислушиваясь.

— В следующий раз, когда раздастся звонок от неё или её представителей, вам не нужно оправдываться или паниковать, — продолжил я. — Просто произнесите одно волшебное заклинание: «Я записываю наш разговор». И вы сами убедитесь, как Елизавета мигом сбавит обороты и изменит свой тон. Никто не хочет наговаривать себе на статью под аудиозапись. Более того, я обещаю, что напрямую она звонить вам больше не будет. Я переключу всё её внимание и агрессию на себя. Моя нервная система к подобным перегрузкам абсолютно устойчива.

— Правда? — спросила соседка, подмигнув, и это непроизвольное подмигивание вышло каким-то совсем беззащитным.

— Да, — твёрдо подтвердил я. — Но чтобы этот правовой механизм захлопнулся окончательно, нам надо срочно пройти медицинское освидетельствование. Одно дело — слова, эмоции и угрозы по телефону. Но когда у нас на руках будет официальный документ, доказывающий прямую связь между инъекцией и реальным вредом вашему здоровью, «Афродита» окажется в ловушке, из которой не выбраться. Я договорюсь на завтра с клиникой, и вы должны будете туда подъехать. Сможете?

— Без проблем, — кивнула Юлия, и в её голосе впервые за весь разговор появилась осмысленная решимость. — Я ведь всё равно на работе отгулы за свой счёт взяла, вот дома сижу.