Высокие двери распахнулись, и в зал вошёл Олег Дмитриевич Потёмкин. Мужчина в золотом одеянии, чьё лицо, разделённое ровно по переносице на человеческую и странную, будто бы высеченную из чужеродного материала половины, неизменно приковывало к себе взгляды. Даже здесь, среди тех, кого давно уже трудно было удивить как уродством, так и великолепием.

Князь Потёмкин двигался спокойно, без лишней торжественности и без малейшей суеты, как человек, который пришел в место, где его ждут старые знакомые, которые знают его от и до, и перед кем не нужно носить маски.

Зал Совета был огромен и при этом лишён показной роскоши в её примитивном понимании «аристократии полисов». Здесь не было позолоченных колонн, не было ковров, чтобы поражать воображение случайных гостей, не было нагромождения символов, характерных для дворцов полисов, стремящихся выглядеть «по-имперски».

Всё пространство было выстроено иначе. Строго, почти безупречно. Белый камень пола, в котором едва заметно проступали серебристые кристаллические прожилки, казался живым в свете льющихся сверху лучей ярких ламп. Высокие окна, за которыми не было ничего, кроме ослепительного неба, белых облаков и сияния трёх солнц, создавали ощущение, будто сам зал находится не на острове, а висит где-то между небом и вечностью.

За длинным полукруглым столом уже находились остальные члены Совета Императора — двенадцать светлейших князей Империи, точнее, одиннадцать, не считая вошедшего Потёмкина. А вот тринадцатое место, расположенное в центре и чуть выше остальных, пустовало по обыкновению. И это место давило своей пустотой, потому что принадлежало тому, кто почти никогда не являлся на подобные собрания телесно, предпочитая утверждать или отвергать решения Совета без контакта со своими преданными слугами.

Существование Совета Императора было одним из краеугольных камней державы, хотя большинству подданных о нём было известно чрезвычайно мало. Простым людям хватало знания о том, что есть Император, есть его Небесный остров, есть полисы, есть армии и есть высшая аристократия, однако в действительности сама вершина имперской иерархии была устроена куда сложнее.

В Империи всегда существовало двенадцать светлейших княжеских фамилий, каждая из которых считалась не просто родом, а титульным сосудом власти, военной силы и древнего права. Эти фамилии были взяты из истории старой России — той России, что давно обратилась в легенду, потому значение имели уже не только люди, но и сами фамилии.

Если светлейший князь оказывался недостоин, если его род угасал, если совершённая им ошибка была столь велика, что влекла за собой уничтожение рода, фамилия не умирала вместе с кровью. Она возвращалась в Имперский реестр и затем передавалась новому, достойному носителю, выбранному волей трона и Совета. Потому-то в Империи и было всегда двенадцать светлейших князей.