— Хорошо вам, со стороны советовать! — В сердцах бросил дядя Паша. — Я и сам потом догадался, что по другому надо было, а тогда словно забрало упало… А у вас с этим как, Вань?

— Проще всё, вообще ничего не стесняются. У кого деньги, тот и прав. А если власть есть, то и деньги прилагаются, и отсутствие совести в довесок…

Заодно и с ограблением Панкратихи свои подозрения подтвердил, как поначалу не отнекивались родственники с Васей. Чем меня больше убеждали:

— Да как ты мог такое подумать вообще, Ваня⁈

Тем больше крепла уверенность, что без них это дело не обошлось. Да и судя по дяде Паше, активно отмазывающему «оборотней в погонах» — без него тоже не обошлось. Не зря он тогда на рыбалке вместе со всеми ними шушукался.

— Все равно вы эти деньги толком не сможете использовать! — Заявил я. — Пока дело не утихло, всю сумму тратить не резон, светиться. Через четыре года они бумагой станут, а ещё раньше на них не купишь уже ничего. Да и сколько там этих денег, тыщь пятьдесят то хоть было?

— Что за подходы детские, Вань? — Засмеялся Вася. — Где ты учился, мы там преподавали!

— Да хусним! — Махнул рукой Андрей. — Мы сейчас в одной лодке, а если поверить тому, что нас всех ждет в скором времени, не след друг от друга что-то утаивать. Триста тысяч с лишним у ней взяли, не считая золотишка под пару кило.

Однако, ничего себе, триста тысяч советских рублей, это как же воровала простой советский директор торговой базы⁈ Я и до этого не особо сочувствовал почившей в бозе Панкратихе (вернее, залезшей в петлю), сейчас же вообще — всячески её решение поддерживал. Тут сгущенки нет в магазине и колбасы никакой в селе, а вот такие Панкратихи — под матрасом огромные для этого времени суммы крысят. И ведь не сколько у государства украла, а опосредствованно — у общества. Давить таких безжалостно, ну или по крайней мере — подталкивать в сторону люстры из чешского хрусталя, с привязанной на ней веревкой.

— Мы там, за речкой, — с ненавистью начал Вася. — по их словам, интернациональный долг выполняли. А на деле, это самая настоящая война, где партизанская, а где в полный рост. И там всё понятно, вот свои, вот чужие. А здесь мирная жизнь вроде, а присмотришься на «своих» так называемых и понимаешь, давить их надо. Это же как зараза, по всей стране расползается! А что до денег, это мало даже. Ты вот с Коляном сошелся, а в его случае ещё всё нормально, сколько наших годами маются, без ног и рук, в очереди на протезирование стоят. И коляски эти, блядь, инвалидные. Кто-то на волгах раскатывает, а кто-то из дома выйти не может, потому-что не на чем. Впору на самодельных каталках раскатывать, как после Великой Отечественной!