Мои последние слова, по всей видимости — пролетели мимо внимания медсестры. Глядя мне за спину, она ойкнула: «Ой, а вот и милиция!» — тут же прикрыла рот ладошкой и бросив взгляд на лежащее на столе зеркало — стало торопливо поправлять челку. Это что за дядя Стёпа к нам пожаловал, что смутил такую красотку, принявшуюся прихорашиваться при появлении сотрудника внутренних органов? Я обернулся — к посту не торопясь подходил милиционер (как с дядей Стёпой то угадал, действительно за метр девяносто ростом, навскидку). Темно русый, с усами и располагающей улыбкой, теперь смятение Светланы Михайловны становилось понятной. А я несказанно обрадовался, на лице непроизвольно расцвела улыбка и несмотря на всё послезнание и прожитые в другой реальности годы — совершенно по детски заявил, оповещая медсестру и собравшихся возле стола парней:
— А вот и мой дядька! — И полетел к нему. — Андрей!!!
Ну его, их внутренние разбирательства, ну выговорят этой жабе, ей это как слону дробина. Нет уж, сама вселенная подсказывает и помогает, глупо не воспользоваться! За всё ответит!
Глава 5
Глава 5.
'Серые стены, холодные нары,
Тусклый свет и бачок с парашей,
Сдохли с голода все тараканы,
От баланды с перловой кашей'.
Да я поэт! Чем ещё заняться в дурдоме, куда меня определили, как не вирши кропать. Правда, как и подобает настоящему рифмоплету — изрядно приукрасил действительность, на самом деле не всё так печально. Определили в палату на шесть человек, не из буйных, пара уголовных рож, два «вольноопределяющихся» (это я их так про себя окрестил, их от военкомата сюда отправили, проверить психику, сами они рвались в ряды советской армии, не щадя живота своего) и один мужик с белкой. Острую стадию делириума тременса ему купировали и сейчас он не представлял опасности для окружающих. Ну а шестой я, надеюсь — это не надолго.
Но обо всем по порядку. Андрей мне, живому и почти здоровому — тоже обрадовался, и попросив у медсестры предоставить место, где можно уединиться (она без лишних слов отвела нас в пустующую процедурную) сразу же просветил о том, что случилось в деревне. Поначалу, конечно — с недоверием отнесся к тому, что я ничего не помню. Тут моя совесть была чиста, даже врать не пришлось — не помню и всё! Внимательно изучив мой честный взгляд — дядька сдался и рассказал, что ему стало известно.
История произошла рядовая — в школе коротнуло проводку, когда я находился на уроках труда. Учитель в классе отсутствовал, поэтому школьники были предоставлены сами себе. В этом месте память реципиента подкинула исчерпывающее объяснение, почему учителя не было — он как обычно, с физруком (он же учитель начальной военной подготовки) сидел в бытовке и культурно потребляли спиртосодержащую жидкость. На сухую ведь антиалкогольную компанию, развернутую советским правительством — обсуждать не то пальто.