Вот с такими невеселыми мыслями я вышел из трамвая, про себя зарекшись лишний раз в городе появляться летом. Только через дорогу перейти и в банк, получу карту и всё, завтра опять в поле, в город по такой жаре — больше ни ногой без нужды! Как и в маршрутки, только хардкор, только трамваи! К тому же, наша трамвайная сеть — одна из самых живописных среди высокогорных, по крайней мере в стране, а виды, открывающиеся из окна — до сих пор впечатляют!
Мой трамвай, на котором приехал — всё ещё стоял, вбирая пассажиров, со стороны машзавода проехал ремонтный, таща на буксире вагон. Чтоб не терять времени — поспешил перед носом своего, пока не тронулся и сразу за проехавшим, и вот тут, между рельсами — из меня выбило дух. Да так, что я сразу осознал — это всё. Перед глазами не промелькнула вся моя жизнь, не видно было никакого света в конце тоннеля, а просто словно упал в глубокий бездонный колодец, под рефрен насмешливой строчки:
— Не трамвай, объедет! Не трамвай, объедет! Бвахахахаха!!!
Даже боль не успел почувствовать в полной мере, как провалился в спасительное небытие и черноту…
Глава 2
Глава 2.
В себя пришел неожиданно, словно выключателем щёлкнули. Да и в себя ли? Вокруг матовое неяркое свечение, похожее на притушенный белый свет, пробивающийся сквозь туман, тело не ощущалось от слова совсем, поначалу обнадежила мысль, что мне попросту грибов в миску подсыпали и скоро отпустит. Или врачи в себя приведут. Потом память услужливо подсказала, что сюда меня привели не эксперименты по расширению сознания, а вполне себе материальная встреча с вагоном трамвая, производства Усть-Катавского вагонного завода, внезапно спрыгнувшего с рельсов и нанесшего мне увечья, несовместимые с жизнью. Я всё-таки реалист, хватило ума и времени понять, что после такого дальнейшее существование невозможно. И даже нежелательно, не дай бог после подобного выжить и мучиться всю оставшуюся жизнь…
А вот то, что происходило здесь и сейчас — изрядно поколебало мою картину мира. Я тут, себя осознаю, а тела нет! Вот хохма будет, если всё то, о чем нам врали попы — окажется правдой! Тут то меня и накрыло, тоской и безысходностью — ведь если есть загробный мир, то по всем раскладам — чалиться мне придется в нем долго, и не в самых лучших условиях. Пока я судорожно перебирал варианты, в каком круге ада мне предстоит кантоваться (даже при беглом подсчете всех своих прегрешений — можно было выбирать любой, почти везде примут с распростертыми объятиями), раздался ехидный голос:
— Задался вопросом, есть ли жизнь после смерти? А не поздно ли?