Мама проморгалась и улыбнулась, скомандовав:
— Мыться, Шурка первая! Потом сказку прочитаю и спать, а я ещё немного посижу с отчетом…
И разложила на столе в зале бумаги. Из ванны, помывшись, выскочила Саша, заканючив:
— Сказку, мам, ты обещала сказку!
— Работай мам, я сейчас сполоснусь и сам ей почитаю. — Предложил я, пожалев маму.
Мама недоверчиво воззрилась на нас, перевела взгляд на сестренку и с надеждой спросила:
— Что, Саша, послушаешь, как брат почитает⁉
— Да! — Согласилась та и тут же требовательно у меня переспросила. — А какую ты мне сказку будешь читать?
— Да какую хочешь! — Великодушно предложил я. — У нас этих сказок, выбирай любую книжку, я недолго!
Хорошо то как под ноль, протер голову полотенцем и сухая! Зашел в нашу комнату, а там Сашка, балансируя на табуретке, выдергивает одну за другой книжки с полки, бросая их затем на пол, приговаривая при этом:
— У, битт твою мать, не та! У, битт твою мать, не та!
— Саша, это что такое⁈ — Я так и подозревал, что с этим детским садиком что-то не то! — Это пиздец как некрасиво, Саша, материться! Давай в постель, я сам выберу, что читать будем!
Глава 11
Глава 11.
Если говорить штампами — потянулись трудовые будни, на деле же — дни замелькали, как в калейдоскопе. Весна окончательно и бесповоротно вступила в свои права, в темных уголках доживали последние дни грязные кучи снега, с неба жарило солнце, а народ ходил шальной, страдая от симптомов, присущим весеннему пробуждению природы. Со всеми вытекающими.
Меня это весеннее безумие тоже не оставило безучастным, что я, не человек что-ли? Да ещё и организм подростковый, так что крышу рвало — только в путь и никакое послезнание не было преградой. По утрам отводил Сашу в садик (ненавязчиво снимал с мамы те обязанности, которые были по плечу), всю дорогу отвечал на её тысячу: «Почему» и «Зачем» и тренировал рычать.
— Лллл! Лллл! Лллрлллррр! — К концу недели и звонкое «ррр» стало проскальзывать и односельчане привыкли, перестали шарахаться.
Малявка совсем освоилась с изменившимся старшим братом и целеустремленно залезала на шею, в прямом и переносном смысле. А я был не против, неожиданно к ней привязавшись, но изредка, в воспитательных целях — приходилось ссаживать на землю, а то и так у неё ни страха, не авторитетов. Этакая Сара Коннор, из старшей группы детского сада.
Мама, с головой погрязнув в составление квартального отчета — всё происходящее приняла как должное, с немой благодарностью. Не знаю, чем она объяснила себе эти перемены и объясняла ли вообще, по моему — она так уматывалась на работе и затем со скотиной, что ей не до рефлексии было. Ну взялся старший за ум — и хорошо. Может повзрослел или больница повлияла так, всё-таки — за грань заглянул и с того света вернулся. Так что не могла нарадоваться, главное, что других не оповещала: «Как же мой Ваня изменился! Вы не поверите!»