Отвечаю на все вопросы, стараясь не выбиваться из роли подростка, и уж тем более не шокировать их фразеологизмами и идиомами из своего времени — не поймут и не оценят. После чего меня передают на попечение молодого врача и уходят, по обрывкам фраз: «Это вопиющий случай!»; «Не первый раз уже такое происходит!» — понимаю, что наше дело правое и победа будет за нами. Врач, заботам которого меня поручили, вопреки ожиданиям — не смотрит волком. Пошла возня крысиная, кого-то с должности подвинут, а кого-то наоборот — наверх протолкнут. Опрашивает, осматривает, присутствует на перевязке и удовлетворившись — предлагает два варианта: домой ехать или остаться здесь.

— Динамика у тебя хорошая, организм молодой, заживает на глазах. Нет смысла в стационаре лежать, а повязку сменить тебе и в селе могут. — Ненавязчиво подталкивает он меня к выписке.

Я и сам не горю желанием и дальше оставаться в этом осином гнезде, лучше до дома, до хаты, доводы его принимаю и высказываюсь за выписку. Видно, что аж вздохнул с облегчением, впрочем — и я не сильно расстроен, что придется покинуть эти стены. Вот прямо неуютно себя здесь чувствую, подгадила мне Лидия Валерьевна, отравила момент знакомства с реалиями советской медицины. Надеюсь — карма её настигнет и прокатится катком, таких к лечению пациентов на пушечный выстрел подпускать не стоит, особенно к детям!

Словно по мановению волшебной палочки — все препоны и бюрократическая волокита устранены и уже к одиннадцати часам меня выписывают. Выдав на прощание направление в сельскую больницу и ещё какие-то справки. Пытаюсь разобраться, что там написано и кроме того, что мне предписаны перевязки и дневной стационар — больше ничего не могу понять. Врачебный почерк — это вневременное и даже интернациональное, лучше не вникать, меньше голова болеть будет. Так же выдают вещи, в которых я сюда попал, но я уже переодет в привезенное в субботу мамой, так что пахнущую дымом школьную форму засовываю в хозяйственную сумку, к опустошенным стеклянным банкам.

Стою у регистратуры и слегка растерялся от обрушившейся на мои плечи свободы. Так, автобусы в село ездят пять или шесть раз в день, но вот сорока пяти копеек, чтоб оплатить проезд — нет. Понимаю, что мама на работе, но вот дядька — мог бы и проконтролировать выписку! Где его искать — не знаю, память реципиента молчит, придется ехать так, без денег. Всё таки не капитализм, неужели высадят ребёнка посреди дороги? На всякий случай достаю одежду из сумки и начинаю обследовать, под неодобрительным взглядом тетки на ресепшене, тьфу ты, за стойкой регистратуры же.