Подлетаю к ним. Вклиниваюсь между и тяжело дышу.

— Какого хрена ты тут делаешь?

— Матвей? — охает испуганно Кира. — Ты чего?

— Какого хрена его позвала? — закипаю, руки сжаты в кулаки. Вот-вот сорвусь.

— Остынь, ты, часом, не заболел? — хмурится Антон. — Я был рядом, хотел извиниться. Увидел, что подъехал Руслан и предложил свою помощь.

— Извиниться? — рычу. — Помощь предложил... Не подходи к ней.

Чувствую, что он возмутится, жду дать мне повод. Костяшки чешутся, в висках пульсирует.

На локте, как назло, повисает детка.

— Матвей, хватит. Ты меня пугаешь. Чего ты себе напридумывал?

Глаза на половину лица, вид виноватый.

— Серьезно? — интересуется парень. — Ты долбанулся? Я у тебя спрашивать должен?

— Должен!

— Эй, — психует рядом Кира. — Матвей, успокойся. И никто ни у кого спрашивать ничего не должен. Я тебе, что, вещь?

Выдыхаю. Сдерживаюсь. Поворачиваюсь к ней.

— Почему меня не позвала? Почему решила переехать? Почему я обо всем узнаю последним?

— Ты идиот! — возвещает разъяренно. — Настроение тебе портить не хотела перед вечером, а там бы все рассказала. Ты и без того в мои проблемы погрузился, а я хочу решить их сама. И не смей никому указывать, кому можно со мной общаться, а кому нельзя. Тебя забыла спросить.

Она разворачивается и топает в общежитие.

Ну, нет, детка, так дело не пойдет.

— Подожди, — осторожно подхватываю блондинку за руку и не позволяю ей дальше двигаться, — я хочу поговорить.

— О чем? — беснуется Кира.

— Бл*, а не о чем? — отвожу ее подальше, замечая выходящих Аленку, Руслана и Лизу. — Почему ты не могла меня попросить? Зачем этот переезд? Какого хрена именно Антон?

— А тебя что больше задевает? — язвит Ратникова. — То, что к тебе не обратилась? Или что Зарубин здесь. Матвей, хватит. Это тупой разговор.

Она хочет вырваться, а я не хочу ее заставлять или принуждать. Она хотя бы осознает, как больно и рвано бьет мне в сознание. Что? Я недостоин, чтобы выслушивать ее переживания?

Хочу быть первым... Во всем... Буквально. И это не про физический контакт, а про любой.

— Тупой, детка, — соглашаюсь. — Очень тупой, но ты легче не делаешь отмалчиваясь. Что за хрень происходит?

— Я съехала, — она пристыженно прикусывает губу.

Превращается в маленькую, ранимую девочку, с блестящими на солнце слезинками в уголках глаз. Они ей не идут. Кира куда красивее, когда улыбается и веселится.

— Почему съехала? — продолжаю тянуть из нее признания, но где-то глубоко в душе догадываюсь, что случилось.

Вроде как ее мать не так давно вышла замуж, со сводной сестрой у них терки.

Вспоминая Сашу, эту навязчивую дуру, я морщусь. Она и про Киру всякую чушь болтала, и ко мне на колени мечтала взобраться, едва Вероника отлучалась с общих тусовок. Ту проныру я знал. Терпеть ее не мог.