Я и сам хорош, у меня внутри пламя, адреналин, энергия, но в этот момент как-то теряю способность к разумному существованию. Этот как последний рывок в матче, как глоток воздуха перед смертью.
Поднимаю ее на руках, хочу быть ближе, в ней... А она машинально обхватывает меня коленями.
Плохо помню, как добрались до лифта, как оказались в нем.
Детка перестала скромничать. Поцелуи рваные, неприличные, нетерпеливые, благо никого не было рядом. Сомневаюсь, что ей бы хватило решимости.
Вношу ее в квартиру, доношу до спальни и там аккуратно укладываю на постель. Кира выгибается и прикусывает губу. Я знаю, она хочет. Может, даже больше чем я, но стесняется. Закрывается, деревенеет...
— Детка, я не настаиваю.
Обломаюсь, но пережду.
— Матвей... — Выглядит она, как любопытный олененок, едва вышедший на лед. Мне известно, что у нее никого до меня не было. Что она такая девочка, кто не позволяла себе лишнего, и от этого срывает башню. Эмоции захлестывают. — Хочу, — рвет во мне жилы, — но... но...
Она разрешает, тянется руками ко мне и боится... А большего мне и не потребовалось. Своеобразное согласие я получил.
Через пару минут, не прерывая наши горячие поцелуи, я лишил ее и себя одежды. Детка очаровательно смущалась, когда я коснулся лямки кружевного бюстгальтера, как дотронулся до бантика на трусиках. Задрожала... Намеревалась закрыться.
Зачем? Мне нравилось, что я видел. И хотел видеть больше. Обегал жадным взглядом спортивную фигуру, очерченные мышцы на ее прессе, красивые, круглые коленки. Замечал ее мурашки.
— Детка... — не даю ей опомниться, впиваюсь в шею, ощущаю длинные ногти на своей спине.
А Кира не мышонок, дикая кошечка, которая очень хочет, чтобы ее приручили. Она горячая, манящая... Моя. МОЯ.
Глава 8. Кира
Просыпаюсь словно в тумане. Чувствую на своей талии руку Матвея, ощущаю его дыхание над ухом. Я вся им пропахла, даже от волос ловится едва уловимый аромат мужского парфюма и... свершившейся близости.
Не понимаю, как это объяснить себе, но запах изменился. В комнате душный, тягучий воздух... страстный.
Разворачиваюсь в постели, стараясь не разбудить брюнета, и некоторое время им любуюсь. Во сне он безмятежный, спокойный, удивительно милый. Рука тянется до коротких кудряшек на висках, но я себя сдерживаю.
Хочу подняться, освежиться, проверить себя в конце концов. Вчера я не давала отчета своим действиям, буквально лишилась разума. И от этих воспоминаний краснею.
Чуточку стыдно за свое поведение.
Прикрывшись покрывалом, неслышно подхватив одежду, я скрываюсь в ванной комнате. Критически оглядываю себя в большом зеркале.