— А что надо было взять? — теряется она.

— Забей, ничего, — распахиваю перед ней дверцу машины.

Попрощавшись с ребятами, мы садимся. Ощущаю, что детка в напряжении и очень старается не подавать виду.

— Что? Во мне что-то не так? — тревожится она. — Смотри на дорогу, пожалуйста.

Ей сложно объяснить, что на дороге я чувствую себя, как рыба в воде. Что скорость реакции у меня отличная, что я нутром осознаю, кто где замедлится, перестроится. Сказываются долгие тренировки в баскетболе, где ты обязан ежесекундно оценивать ситуацию, предсказывать события. Слишком динамичная игра.

— Я любуюсь, — говорю искренне.

— И куда мы едем? — жмется она к другому краю сидения. — Не в ресторан же?

— Почти, — поддеваю ее. — Ты не ужинала? Точно не ужинала.

День у нее вышел насыщенным, вряд ли успела.

— Матвей! — ахает она. — Тогда возвращаемся. Не мог предупредить? Я в шортах и толстовке. В то пафосное заведение я не войду.

— Кира, расслабься, — подавляю усмешку, — тебе очень понравится, я уверен.

— Без клубов, баров, твоих мажорных мест?

— Я, по-твоему, избалованный мажор? — звучит, кстати, обидно. Заработал-то все я сам, на рекламных контрактах, на играх.

— Нет, извини. Но, по-моему, — фыркает она, — ты не осознаешь разницу между нами.

— Может, потому что ее нет? — хмурюсь и опять расплываюсь в улыбке. — Пол у нас разный, это осознаю.

— Признайся, куда едем, — бурчит она себе под нос.

Я въезжаю на стоянку своего дома. Отмечаю выражение Киры, написанное на ее лице. Она удивлена, да, но и не выказывает никакого негатива.

Помогаю ей выйти.

— Я как-то не выполнил свое старое обещание тебя накормить. Не хочу, чтобы ты посчитала меня балаболом.

— Поэтому привез к себе? — и она не злится, скорее заинтригована.

Радуюсь этому факту, как двенадцатилетний пацан.

— И не совсем к себе, — предвкушаю ее реакцию.

Подхватываю за ладонь, веду за собой. Мы вместе поднимаемся на последний этаж, а оттуда вывожу ее на крышу.

— Матвей, — произносит она на выдохе.

У меня самого сносит башню. Мария невероятно мощно поработала, созвав сюда команду. Поставили крепкий столик, разложили закуски, шампанское. Все в аккуратном ящике, чтобы не ветер не испортил романтичный антураж.

Придерживаю девушку, чтобы она нигде не свалилась, и замечаю огромный букет пионов.

— Держи, это тебе, — отдаю подарок. Теперь начинаю смущаться я, потому что в глазах Ратниковой заблестели слезы. — Кира, ты чего?

Она мотает головой и молчит. Долго, целую вечность. Стискивает кончики пальцев в ее излюбленной манере, крошит ногти, оставляя длинные заусенцы.