— Для меня никто никогда такого не делал, Матвей.

Обнимаю ее, вдыхаю аромат волос с каким-то фруктовым шампунем.

— И я ничего подобного раньше не делал, детка.

Чувствую себя идиотом. Широкие жесты — не моя тема. Точнее, потратить деньги на какую-то крутую сумку, на дорогой подарок, на их клятый фен, на котором женский пол потерял разум, переслать девчонке бабки на салон красоты мне легко. Я никогда не высчитываю, во сколько обошлась пассия. Не жалею ни о чем. Но чтобы устраивать романтику...

Бл*, да я даже это не своими руками сделал, все равно оплатил.

Тем не менее искренняя радость Киры подкупает. По ней видно, что она счастлива. Мечется по крыше, рассматривает город с высоты и лопается от изумления.

С ней уютно, тепло. С такими, как она, наверное, заводят семьи.

Кое-как уговорив ее присесть, начинаю наш ужин. Он долго не продлится, ночи уже весьма холодные. И мне важно, чтобы он состоялся. Не только ради Киры, мне самому безумно приятно, испытываю какое-то странное удовольствие оттого, что девушка пребывает в розовой, ватной эйфории.

Да, я намеревался ее впечатлить. Да, у меня есть планы на ночь, но не из-за секса. Ратникова меня чем-то задела, зацепила. Может, детской наивностью вперемежку с ее настырным характером, может вечным влипанием в опасные, обидные ситуации. Ее хочется защищать и опекать.

Перестаю гадать, отгоняю подальше мысли о скором отъезде, хочу жить здесь и сейчас.

— Тебе понравилось? — спрашиваю в конце.

Мы болтали обо всем, в том числе и о ее вынужденном переезде в общагу. Мать променяла ее на штаны отчима. Как очевидно. Пожалела падчерицу, а на русую русалку словно забила. На собственную дочь забила.

В себе эмоции я удержал. Не мое дело. Мне жаль детку, но в этом смысле я помочь ей никак не могу. А болтать попусту, что все козлы, не имею права.

Кира не стала терпеть, воинственный мышонок, и свалила к своей подруге. Берет гордость за девочку.

— Ты серьезно? А по мне не видно? — моргает она.

Взгляд немного захмелевший, несмотря на то, что Кира ничего не пила. Один глоток из бокала в счет не идет.

— Тогда не скрывай ничего от меня, — настойчиво прошу, — я и сам мог тебе помочь.

— Буду иметь в виду, Матвей, — она очень быстро соглашается, — просто...

— Что просто?

Мы уже покидаем крышу, она льнет ко мне, вдыхает мой запах, но глядеть в глаза не хочет, избегает.

— Не хочу к тебе привыкать. Ты же... — фразу Кира не заканчивает, но мы оба осознаем, какой у нее финал.

Разворачиваю ее, опускаюсь ниже. Оставляю след на губах детки.

— Останешься на ночь?

— Да, — чувствую, что в груди Ратниковой сердце останавливается.