— Словно переживаете? — огрызаюсь.
— Почему бы мне не переживать? — мужчина трет свой подбородок. — Через неделю матч, мой нападающий в кризисе, команда не сыграна. Матвей, — он останавливается, — вообще-то, я с вами нянчусь с ваших шестнадцати. С чего ты решил, что мне все равно? Есть предложения лучше — вперед, я лишь порадуюсь за тебя. Но пока не подписался, будь добр, выложись на полную, не подставляй меня.
Слова тренера немного ободряют. Приятно слушать, что не все поддаются на ложь и провокации старшего Зарипова. Тот ведь умеет красиво ссать в уши. Сам поддался его обаянию.
Дальше играем более слажено, и желание убивать пропадает. Даже к Антону перестаю испытывать негатив. Мы часто работаем в связке.
А после тренировки меня обступают ребята. Учитывая, что с ними мы дружим с малолетнего возраста, парочку объяснений я им задолжал. Не утаивая, сидя в раздевалке, я рассказываю о предательстве папы. И меня все поддержали.
В целом, я самый старший из команды. Ушел бы первым в любом случае, а тут и повод удачный нашелся.
— Мэт, подожди, — когда все начинают расходиться, Зарубин меня останавливает. — Я хотел поговорить.
— О чем? — у меня дергаются брови.
Стою возле двери, вижу, как из соседнего помещения выходят девчонки из поддержки. Среди них Кира. Трясет своей светловолосой гривой, о чем-то шепчется с подружкой и оглядывается в мою сторону. Но меня пока не видит.
Ей определенно стоило написать. Она, что ли, расстроенная, какая-то поникшая.
Антон подходит ближе и ловит мой взгляд.
— О ней и хотел, — скрипит зубами.
Глава 5. Кира
С каждым днем мое настроение все мрачнее и мрачнее. Никак не могу понять, какую новую игру со мной затеял Зарипов.
После моего заключения в зале я ждала от него чего-то. Объяснить не могу, но ждала.
Темная обстановка...
Его руки на моей талии...
Страстный спор и местами милое общение.
Крышесносный поцелуй...
Здорово у меня поехал рассудок.
Но теперь парень морозится, а я ищу проблемы в себе?
Что не так? Почему два дня он игнорирует меня, не здоровается, не улыбается, даже не пишет. Он требовал, чтобы я удалила его номер из черного списка. Зачем? Чтобы медленно и методично добивать остатки моей самооценки.
Неужели я плохо целуюсь?
— Вы слышали, как Радугин на Добрынина орал? — перед нашей тренировкой разминает мышцы шеи Юлька, одна из девочек. — Зарипов бросает команду.
Подаюсь вперед, отметив ненавистную и в то же время притягательную фамилию.
— Да? — Аленка понимающе смотрит на меня, а после переводит взгляд на Юльку. — Прям уходит? Перед матчем?
Я тушуюсь. В толк не могу взять, отчего подруга интересуется. Я не делилась своими переживаниями и произошедшим. Не захотела. Повела себя как пятилетняя жадина. Те воспоминания мои и Матвея. И если он не разболтает, то они останутся между нами.