— Его замом, — неторопливо проговаривает отец, прежде чем опомниться. — Это не имеет отношения к твоему новому контракту.

— Значит, даже не за должность генерального меня продал. За глупую попытку выслужиться и быть на его побегушках. Тебе самому не противно, а?

— Продал? Матвей, почему ты так со мной разговариваешь? — хмурится мужчина. — Да ты в курсе, что...

Не даю ему договорить. Надоели потоки лжи, льющиеся с его рта. Признайся он честно, что и сам мечтает возвыситься, я бы, наверное, пошел на его поводу. Но он поступил со мной подло.

Ставлю под нос папы экран и даю прочитать.

Он моментально бросается вперед, чтобы выхватить смартфон, но я опережаю и поднимаю руку выше.

— Мне все известно.

— Ты влез в мои личные вещи, Матвей, — злится отец. — Я тебе этого не прощу.

— А ты солгал, — я парирую. — Забудь про договоренности с Ахматовым, я ничего не подпишу. Нынешний договор в силе, а новый я заключу с московской командой, угадаешь с какой?

Срываюсь с места и кладу купюру на стол, чтобы оплатить счет. Во мне пробуждается желание крушить стены и всю обстановку вокруг, но я сдерживаюсь. Разворачиваюсь и ухожу, пока папа орет:

— Это я в тебя все вложил. Я, не твоя мать, не ты сам. Я оплачивал твои занятия, я покупал твою долбанную форму.

— И получил за все хорошие дивиденды от спонсоров, — оглядываюсь перед уходом. — Считай, что наши деловые отношения разрушены. Ты не будешь выступать от моего имени.

— Да что ты можешь, щенок! Сам вернешься через неделю.

Чтобы не наговорить лишнего, я побыстрее выхожу и судорожно глотаю воздух.

Внутри смертельный ураган бушует. Сносит все мыслимые и немыслимые барьеры. Падая на водительское кресло, роняю голову на руль. Громкий гудок отрезвляет, несмотря на то, что прохожие и водители считают меня сумасшедшим.

Твою мать, твою мать, твою мать!

Даже сейчас, получив доказательства, прищучив отца, я не верю в произошедшее. Чего ему было мало? Денег? Да ему на новую семью с внуками хватит. Власти? Какой? В спорткомплексе помыкать молодыми парнями и девчонками? Это даже не жадность, это тупая, шакалья глупость.

Отъехав подальше от ресторана, первым делом отписываюсь по всем пересланным письмам, сообщая, что мой менеджер уволен, и следующие переговоры следует вести со мной. Подобное письмо составляю и для администрации Барсов.

Телефон начинает звенеть, мигать. На почту и в мессенджеры сыпятся послания с вопросами. Я осознаю, что не в состоянии мыслить здраво, и что теперь я практически один против всего мира. Звонки игнорирую. Потом...

Спорт — это не просто жизнь, это еще и очень узкая сфера, в которой все друг друга знают. Я не дорос до того уровня, чтобы диктовать условия. На фоне успешных спортсменов я никто. И если мой замысел не выгорит, о дальнейшей карьере я могу забыть.