Все это время отец бесится, отстукивает нестройный ритм по столу, ждет, когда девушка примет заказ и удалится.

— Ты мне не ответил, — он вновь открывает рот.

— Никак, пап, — и про себя глумлюсь над его реакцией. — Мы расстались. Ахматова много о себе думала, надеялась надеть на меня поводок.

Такой хитрый, изворотливый Равиль Дамирович теряет лицо и самообладание. Бурный взрыв эмоций, к которому я не был готов.

— Да ты в своем уме, щенок! — рявкает он на меня. — Ахматова — не девчонка с улицы, ты знаешь, кто за ней стоит?

— Знаю, — спокойно киваю, — но не понимаю, как Ника связана со мной.

— Идиот, — папа хватается за голову. — Какой же ты непроходимый идиот. Ее отец надавит на всю администрацию Барсов. Будешь играть в основном составе, можешь выбрать позицию. Уже готовятся рекламные контракты, потому что агентства узнали о твоем переходе из молодежки.

Я подаюсь вперед и хватаю салфетку, мысленно представляя физиономию родителя. Я не кровожаден, я люблю отца, но он перешел черту. После развода моя мама как-то обмолвилась, что в Равиле не осталось места для любви. Он продаст и купит кого угодно. Тогда я не воспринимал всерьез ее слова, а сегодня они режут сознание тупым ножом.

— И как же они узнали, пап? — я вздыхаю. — Тебе известно о моих планах, я хочу играть в Москве, вижу свое будущее там. С чего мне идти в Барсы?

Он смешивается, пьяно гуляет глазами по залу, игнорируя мой внимательный взгляд. Как шакал, пойманный за чем-то преступным.

— Нет других предложений, понятно, — заключает он. — Никому не нужен подающий надежды баскетболист. Ты не настолько хорош, как считал сам.

Вот же тварь. До последнего упирается, извивается, словно уж на сковородке. Да у него зад горит от собственной лжи.

— Хм, — откидываюсь, продолжая играть свою роль. — И в Барсы, получается, я попадаю не благодаря упорству и таланту, а потому что ты подсобил и Вероника.

Папа выпрямляется, в чертах появляется тень сочувствия, но она промелькнула в один миг и исчезла, не оставив и следа.

— Да, сын, — скупо бросает он, — ты должен быть мне благодарен. Поэтому помирись с Вероникой, подари букет, браслетик. В общем, ты и без меня знаешь, как утихомирить обиженную девушку. Когда начнешь приносить победы, тогда и оборвешь с ней все связи.

— Как замечательно ты все придумал, — медлю, но уже роюсь в телефоне в поисках пересланных писем. — А что получаешь ты?

— Я? — он явно раздражается.

— Ты, ты, — я наоборот усмехаюсь. — Чем Ахматов одарит тебя? Будешь работать в его холдинге? Кем? Назначат генеральным директором? Операционным?