— Отстань, мне больно, — сжимаю зубы, чувствуя, как пальцы Матвея расслабляются. — Ничего не случилось. Все равно нам бы пришлось расстаться. Зачем тянуть эту резинку? Если отрывать, то быстро...
— И безболезненно, — заканчивает он за меня. — Я понял. Что же, хорошо, Кира, — он выпрямляется. — От тебя я ничего подобного не ожидал, конечно. А с виду такая робкая, правильная.
Была бы правильная, с ним бы никогда не связалась.
Он отстраняется на несколько метров, я выдыхаю с каким-то очень мучительным, болезненным напряжением.
Рядом взмывается кулак и ударяется в стену с гулким звуком. Я испуганно охаю и жмурюсь.
По стенке ползут маленькие, короткие трещинки, под сбитыми костяшками образовалось углубление.
Матвей в ярости.
— Прости, — глупо лепечу. — Хватит. Не устраивай цирк.
Блин, да чего я-то такая жалостливая? Что бы что? Чтобы дождаться, когда он первый удар нанесет? Так он нанес, даже не осознавая. Поболтал с папочкой, поделился планами, успокоил родителя.
У меня все чувства в осколки, не собрать. Быстрее бы эта пытка закончилась, и мы оказались подальше друг от друга.
— Прощаю, — он грустно усмехается. — Ладно, Кир. Не буду гадать, какой очередной таракан в тебе поселился. Захочешь пообщаться, в Москве проездом будешь, звони, — жестом изображает телефон. — Я добрый, не злопамятный, на тебя время найду. Пересечемся... по-дружески. Может, и цирк устрою, ну, ты понимаешь какой.
Слова ранят. Этот хамский тон, как подтверждение всей несерьезности, абсурдности. И я хороша. На что надеялась? Что буду последней в его череде баб? В жизни не вольюсь в стройный ряд зариповских довольных бывших, с которыми он периодически встречался. Мне противно.
Он уходит, а я тащусь на улицу. Мне надо подышать. А под проливным дождем не видно, как я рыдаю.
Глава 10. Кира
Первые дни с нашего расставания проходят в тумане. Я живу машинально. Машинально ем, машинально сплю, машинально посещаю тренировки.
Я бы на них не ходила, но знаю, что Зарипов уже собирает вещи, все подписал и в спорткомплексе не появляется.
Телефон молчит. Теперь я никому не нужна, кроме мамы и Алены.
С мамой есть небольшое общение. Иногда я прихожу к ней в гости, но в те часы, когда рядом нет Сашки или Валерия. Та сторона не стремится возобновить отношения.
От Аленки и девчонок чувствую поддержку.
Дело со стеклом в ботинке не замяли к моему дикому изумлению. Не просто не замяли, меня вызывали один раз в участок, потому что кто-то принес записи с камер.
Снова она, снова Ахматова учудила. Подкупила охрану, пробралась в раздевалки и напихала мне иголок в кроссовки. Вряд ли она отвертится. И вряд ли ей дадут что-то серьезное.