— Кира, — долбит он с силой. — Кира, выйди, пожалуйста! У тебя что-то произошло? Я тебя с матча не видел.

Нехотя отрываюсь от журнала, валявшегося на стойке. Зарипов не уймется, я уверена.

Понятия не имею, как смотреть в его бессовестные глаза, изображать спокойствие и невозмутимость. Я не умею так. Когда мне больно, мечтаю голову в песок зарыть. И я предельно честная.

Приходится идти наперекор себе.

Распахиваю дверь, но его внутрь не пускаю. Растерянный взгляд парня скользит по моему телу. Осознаю, что Матвей в полном недоумении.

— Кира, да что с тобой?

Вижу, что он что-то предчувствует, бесится. Что раздражен из-за моей игры в молчанку. И я сжимаюсь от его эмоций. Мне совестно, грустно. Ощущение, словно это я над ним издеваюсь, а не он надо мной.

— Прости, — за секунду теряю самообладание. — Давай поговорим снаружи. Алена в душе.

— Мы можем пойти ко мне, — предлагает он, изгибая бровь. — Руслан не будет ночевать.

— Да? — хмурюсь.

Жалость и сочувствие как рукой снимает. Они все такие, что Руслан, что Матвей, другие баскетболисты вряд ли лучше. Лиза правильно делает, избегая Антона.

Почему мне должно быть стыдно за свои поступки? В конце концов, Зарипов меня рассматривает, как очередную девочку в постели.

— Нет, к тебе не пойдем, — замираю и двигаюсь в укромный уголок в коридоре гостиницы.

— Почему?

Потому что я рядом с тобой теряю разум. И прекрасно осведомлена, что тебе ничего не стоит замять назревающую ссору одним поцелуем или нежным касанием. Нет.

Но вслух произношу другое.

— Матвей, ты уже начинал этот разговор. — Опускаю подбородок и тереблю ногти. — Я очень долго об этом думала...

— Да, кажется, я понял, — трет он шею. — Ты очень долго думала, и надумала очередной идиотизм. Что на этот раз случилось? Тебе кто-то что-то сказал? Это из-за того, что ты пострадала? Кир, не бойся. Ситуацией уже занимаются. И наши организаторы, и мой отец...

Когда он упоминает об отце, я вспыхиваю... И вру.

— Все это к делу не относится. Ты уезжаешь, а я останусь в городе.

— Остаешься? — он прищуривается. — Определилась?

Мне, кажется, или тон в его голосе изменился. Превратился в ледяной, обжигающе холодный.

Он не уговаривает, не предлагает поехать с ним. Просто спрашивает, определилась ли я.

— Да, получается, что определилась, — отворачиваюсь, испугавшись, что по щекам поползут слезинки.

Хочу выползти, считая, что беседа закончена, и мы изъяснились максимально кратко. Можно собой гордиться.

— Нет, детка, — Зарипов меняется, становится жестким и мрачным. Хватает за руку, резко разворачивает и не дает уйти. — Хочешь со мной порвать, говори мне в глаза. Только объясни, будь добра, а что произошло за несколько часов? Чем я успел тебе досадить?