В этом спорткомплексе я едва ориентировалась. Вроде набрела на нужный поворот, но остановилась, услышав, что за стеной назвали мое имя.

— Посмотри, до чего ты себя довел? — ругался Равиль Дамирович. — Тебе надо уходить гордо, красиво. Не портить свою репутацию. Здесь даже тот тренер, что пригласил тебя в Москву, а ты разнылся из-за какой-то девчонки. Я тебя не узнаю.

— Пап, — лениво отвечал Матвей, — отстань. Это не твое дело, теперь не твое.

— Не мое? — вспыхивает праведным огнем старший Зарипов. — Прости, я дров наломал, виноват. Но пусть я не твой менеджер, но остаюсь твоим отцом. И обязан тебя предупредить: девушка тянет тебя в пропасть.

— Ты все сказал? — тон Матвея не меняется. Он расслаблен, недоверчив.

— Не все. — Талдычит ему Равиль Дамирович. — Отношения не должны быть такими... токсичными. Эта Ратникова должна тебя вдохновлять, помогать, делать лучше, а не создавать ситуаций, чтобы ты из-за нее позорился.

— Ага, снова Ахматову мне подсовываешь? — огрызается Матвей. — Деньги не пахнут? Тебе напомнить, что шмара ничем не побрезговала. Хрень ей какую-то подсыпала. Ты реально считаешь, что Кира хуже?

— Не считаю, прости. И этот вопрос не в деньгах. Просто я хочу видеть твои успехи, а падения... — он хлопает парня по плечу, — падения оставь неудачникам.

Меня словно выворачивает. Блин, почему мне совестно?

— Па, я разберусь сам. Ценю твое мнение и все такое...

— Не ценишь.

— Вау, даю приз за внимательность. Может потому, что ты несешь дикую чушь. Да, я переживаю за Киру, да мне жаль, что ей больно. И это повлияло на мою игру. Но отчего ты полагаешь, что это что-то очень значимое и весомое? Я уеду, мы расстанемся. Для чего ты стараешься? Это и без твоего участия произойдет.

Матвей высказался, а я за стенкой задохнулась.

Ничего весомого и значимого? Он уедет, мы расстанемся? Я боялась это признавать, но догадывалась, что я очередная игрушка, которую он использует, а потом выкинет, ради новой и более яркой.

Боль от стекляшек и рядом не стоит от удара, который я получила сейчас. Единственное, что хоть как-то успокаивало, что свои признания и мысли я держала при себе.

Сползаю по стенке. На щеках уже мириады слез. Но я как мазохистка, продолжаю свою казнь, не ухожу, вслушиваюсь.

— Расстанетесь? — спрашивает отец Матвея.

— Да, — отрезает баскетболист. — Кира останется в городе. Я уеду в Москву. В отношения на расстоянии я не верю. Будь добр, не мешай. Лучше помоги. Ты выполнишь то, о чем я попросил?

Его отец протяжно вздыхает.

— Полицию я уже вызвал, запись с камер изъял. Тот, кто виноват в происшествии, быстро отыщется. В раздевалках съемки нет, но можно вычислить всех тех, кто входил.