— Давай, на прощание... — протягивает он.

— Нет, — мотаю головой, — дай пройти!

Несколько секунд Антоха медлит, оглядывается и корчит очень кислую гримасу, пропуская меня вперед. Становится ясна причина его беспокойства. У кабинета секретаря сидит потрепанная Вероника. Уставилась в нашу сторону.

О ее поступке известно всем. Девчонки постарались. Растрезвонили в каждой группе, в каждом чате. Она за один день растеряла репутацию холодной стервы. Выглядит отвратительно. Опухшая, красная. В огромном свитере и юбке до пят. Непохоже на ее стиль.

Завидев меня, она кусает губу, во взгляде просто бешеная ненависть, и я отчетливо ее вижу с далекого расстояния.

Благо ее вызывают. Он отворачивается, вскинув подбородок, уходит. А Антон с облегчением вздыхает.

— Что? — кашляет. — Что надо было сделать? Пропустить, чтобы вы там в волосы друг другу вцепились?

— Нет, ты очень помог, — слабо улыбаюсь, — спасибо. Дальше я сама.

— Точно?

— Вполне. Хватит за мной присматривать. Я, по-твоему, пятилетка.

— Ладно, — он смотрит на часы, — я уже опаздываю. Давай, удачи тебе. Пиши и не забывай, — хлопает меня чинно по плечам.

Попрощавшись с ним, думаю, что ребят из Барсов и девчонок из поддержки мне все-таки будет не хватать. Не могу назвать нас друзьями. Но я как-то влилась в коллектив. С ними было весело, захватывающе. И кошмары, связанные с наглой истеричкой, не портят впечатлений.

Сажусь на то самое место, где сидела Ахматова. Кладу сумку на скамью, ищу документы и нервно перебираю их.

Жду, когда она выйдет. Понимаю, что Ника просто так мимо не пройдет. Попытается задеть.

Минуты тянутся бесконечно. Я уже растрепала все пальцы в кровь, когда за дверью раздается шорох.

Выходит брюнетка. Моментально шипит в мою сторону.

— Что, мразь, довольна?

— Ратникова, — зовет меня секретарь.

Я поднимаюсь, игнорируя бешеную. Но на пороге оборачиваюсь.

— Да, довольна. Что, в этот раз папочка не выручил?

Мелочно, но действенно. Вероника вспыхивает, краснеет.

Мне немного стыдно за этот порыв, а с другой стороны, внутри просыпается злорадство. Она мне достаточно крови попила, почему я должна жалеть ее и ей подобных?

Скрываюсь у секретаря и успокаиваюсь. Я уже написала заявление о переводе, так что в данный момент приехала ради документов, сдать оставшиеся учебники, подписать все необходимое.

Сотрудница в аляпистом платье и с макияжем в стиле девяностых годов задумчиво крутит ручку, а пальцем на другой руке показывает, где ставить подписи.

— Здесь, здесь, здесь, — тянет она. Я заканчиваю, поднимаю голову, ловлю любопытный и бестактный взгляд. — Это ты та самая Ратникова, что с нашим Зариповым встречаешься? С «барсиком»? С ним, что ли, поедешь?