Раньше я была такого же мнения, но сейчас справедливо остерегаюсь. Да, боли она мне не причинила, но закрыть человека на всю ночь — это подло и мелочно. Какого хрена ей вообще крыситься на меня, учитывая, что Матвей ее бросил до нашего с ним знакомства. Чтобы сливать злобу на удобного козла отпущения?

Собираю волю и шагаю спокойно, не дергаюсь, не дрожу. Миную брюнетку и ее свору, и сразу в спину раздается.

— Что, Ратникова? — голос у нее вкрадчивый и насмешливый. — Бросил тебя Мэт? А знаешь почему?

Я замираю, но не оборачиваюсь.

В горле пересыхает. В сознании ворох едких вопросов. Ей что-то известно? Или это тупое желание меня задеть? И самый противный: какого хрена меня волнует Матвей? Именно Матвей. Отчего при мысли о нем, я съеживаюсь и расстраиваюсь?

— Тебе заняться нечем? — оглядывается на нее моя подруга. — Ну, пофлиртовал он с ней, и что? Кира в нем и не заинтересована.

— А шалавам вроде тебя слова не давали, — высокомерно отрезает Ахматова.

— Заткнись, — теперь уже я рычу, бросаясь на защиту Даниловой. — По себе судишь? Ты же тряпкой под ним распластаться готова, лишь бы Зарипов на тебя мельком глянул. И кто тогда шалава?

Девочки позади нее ахают. В открытую конфронтацию с этой тварью предпочитают не вступать. У нее привычка жаловаться отцу, а он не разбирает права или виновата дочь. Просто идет, отстегивает денег и решает проблемы своей стервозной малютки.

А мне все равно. Меня несет. Я за последние недели две превратилась в нервный, электрический узел. Одно касание — я рвану.

Ошарашенная Ахматова открывает и закрывает рот. Покрывается бордовыми пятнами.

— Ты, Ратникова, сама напросилась.

До последнего не верила, что Вероника способна опуститься до банальной драки. Бросается в мою сторону и вцепляется в мои волосы, больно утягивая их вниз.

Я не отстаю и пинаю дуру в живот, чтобы она перестала распускать руки. Мы обе падаем, под визг Даниловой и других девчонок.

— Гадина, тварь, — орет и брызгает слюной брюнетка.

Мне везет, потому что я более гибкая и сильная. Перекатываюсь и сажусь на нее, попутно зажимая ее запястья.

— Ты головой долбанулась? Тебя родители проверяли на психические заболевания, шизофреничка? — верещу я.

— Отвали, слезь меня, — беснуется Ахматова, только больше раздражаясь от беспомощности.

Сбегается толпа, конечно, кто-то достает телефон и принимается снимать скандал.

— Эй, посторонитесь. Девчонки, вы чего? — продирается через людей Антон.

Сам стаскивает меня с обидчицы и удерживает.

Ко второй бросается Матвей, что добавляет мне ярости. Теперь я злюсь и на Ахматову, и на Зарипова.