Выгляжу очень неаккуратно: волосы свалялись в сплошное гнездо, на ногах остались следы крови, а у основания шеи, на груди замечаю парочку засосов. Когда успел? Внизу живота саднит, я кряхчу, но тем не менее я счастлива.

И пусть видок оставляет желать лучшего, я бы с радостью повторила эту ночь снова. Ничего бы не изменила.

Было волшебно, красиво, нежно... неописуемо. И боль я не чувствовала, зато волны страсти, пульсацию в венах, на кончиках пальцев, касания, вызывающие дрожь по телу... Я все это получила с лихвой. В глазах до сих пор стоит поволока. Губы распухли от поцелуев.

Забравшись в душ, через минуту услышала скрип двери.

— Матвей? — пугаюсь. — Дай мне несколько минут.

Вот идиотка, почему не закрылась?

Но вместо того, чтобы уйти, Матвей лишь улыбается. Сбрасывает полотенце. Во взгляде блуждающий огонек.

— Нет, детка, — мотает головой. — У меня отвратительное утро.

— Почему? — я моментально начинаю переживать.

Что я сделала не так? Что-то во мне не понравилось?

— Потому что, детка, — присоединяется ко мне и обнимает, — проснулся я один, хотя отчетливо помню, что засыпал с красоткой из команды поддержки, и я ненавижу рано вставать.

Слава богу, что прохладная вода отрезвляет, иначе я бы от слов парня лужицей растеклась.

Зарипов играет, шепчет на ухо... всякое, дразнит. Но ведет себя довольно целомудренно, мы оба понимаем, по какой причине. И от такой молчаливой заботы я только больше преисполняюсь.

С ним стало как-то проще и одновременно сложнее. Вчера он обмолвился, что мои проблемы должны касаться его, что он хочет обо всем знать, но в каком мы друг другу статусе?

Я предполагаю, что я его девушка, надеюсь на это, но твердо хочу услышать из его уст. Считай я по-другому, я бы не решилась на интим. Правда, это я такая романтически-настроенная, а в парадигме Зарипова, Зарубина, Руслана, даже Даниловой секс — не повод для знакомства.

И я начинаю нервничать.

А вдруг будет другое? Вдруг он со мной развлекается? У него полно поклонниц?

Мы сидим за столом и завтракаем. Я загоняюсь. А Матвей, видимо, не врал, утверждая, что у меня все на лице написано.

Щурится, вытирает губы салфеткой.

— Что? — первым спрашивает.

По щекам расползается предательский румянец.

— Что? — поднимаю на него взгляд.

— Ты себя что-то опять надумала, Кира, — поражает своей проницательностью. — И я хочу узнать что.

— Тебе показалось, — мнусь и возвращаюсь к тарелке. Жаль, аппетит у меня так и не появился.

Ну, как задать этот вопрос? Не в лоб же спрашивать?

— Показалось? — он сдвигает стул, чтобы оказаться поближе. — Кир, мы это уже проходили. — Он вроде серьезный, но в тоне проявляются игривые нотки. — Меня, например, тоже кое-что интересует.