Накрываю лицо руками. Блин, да какого рожна мать вступается за Киру? Че она ей там наболтала?

Внезапно осеняет.

И я ведь чувствовал, на каком-то интуитивном уровне ощущал, что мы не одни.

Как общался с папой, как просил, чтобы он проверил, чтобы дело не замяли, нашли злоумышленников, кто подложил в ботинки стекло. В спорте всякое бывает, но то было чересчур.

Поймал в интонациях отца какую-то мстительную решительность и поспешил заверить, что девушка мне безразлична. С него станется. Он от людей избавляется так же легко, как и сходится.

Марию, помогавшую мне со свиданием, он уволил. Маме изменял, а когда она призвала его к ответу, расстался с ней без труда, и то, крови попил основательно, буквально заставил уехать. Конечно, я не хотел, чтобы он взялся за Детку.

Собирался отправиться с ней в Москву, а там руки Равиля Дамировича коротки.

Получается, она все услышала.

Стискиваю кулаки.

Кира...

Вечно ее тараканы мешаются. Нет бы прямо заявить, она же будет действовать исподтишка, прячась.

Овца.

И злюсь на нее, и словно камень со спины падает.

Ситуация проясняется.

— Мам, — протяжно вздыхаю. — Мне надо...

— Да, поговоришь, когда ее врач разрешит. Я-то договорюсь, верь мне, — она подмигивает. — А ты не сиди, — всплескивает руками. — Я про ювелирный и букет не шутила. Одна нога здесь, другая там.

— Мам, да Кире это не нужно, — грустно усмехаюсь.

Но чувствую напор от умудренной в жизни женщины.

— Вы, мужчины, силу золота и бриллиантов всегда не дооцениваете. Так она тебя выслушает хотя бы. Все, кыш, кыш, я сказала.

Ухожу, невзирая на то, что очень хочется остаться. Я сейчас выйду, а у Ратниковой по извилинам будут ползать новые тараканы, которые снова предвещают какую-то беду.

И все-таки покоряюсь. Слушаю мамин совет. Благо мы почти в центре города и на улицах переизбыток ювелирных магазинчиков и палаток с цветами. Заказываю новый букет, прощу не убирать его в бумагу, а сам бегу в магазин.

Хватаю сережки, что пришлись на вкус, едва дожидаюсь, когда консультант их упакует.

Возвращаюсь на этаж, вхожу к маме и палю, что происходит в соседнем помещении. Оттуда выходит врач. При моем появлении дергает бровью.

— Там что-то серьезное?

— Нет, девушка просто переволновалась. Возраст, волнение, период непростой, — осматривает он меня. — Вы ее знаете?

— Очень хорошо.

— Вообще-то, пациентка просила к ней никого не впускать, — он корчит недовольную гримасу. На этот случай у меня в кармане уже подготовлен кошелек. — Но я не охранник, — заканчивает свою речь медицинский работник. — Только вы ее до нового приступа не доведите.