Гость поднялся по ступеням террасы. Муссолини шагнул навстречу и протянул руку. Рукопожатие было твёрдым.

— Добро пожаловать в мою скромную обитель, — сказал дуче с улыбкой.

Британец кивнул, снял шляпу.

— Благодарю за приглашение, дуче.

Они прошли в прохладный холл виллы. Полы из полированного мрамора отражали свет, падавший через высокие окна. На стенах висели старинные гобелены со сценами из римской истории, а в углу стоял мраморный бюст Августа.

Муссолини провёл гостя в столовую, выходившую на южную террасу с видом на долину. Стол уже был накрыт на двоих: белая скатерть, серебряные приборы, хрустальные бокалы. В центре стояла ваза со свежесрезанными розами из сада.

— Сначала обед, — предложил Муссолини. — А потом дела. В Италии даже политика лучше идёт на полный желудок.

Они сели. Слуги в белых перчатках начали сервировать. Сначала подали закуски: тонкие ломтики пармской ветчины, которая таяла во рту, буффало-моцареллу с каплями оливкового масла первого отжима и свежими листьями базилика. Рядом лежали маринованные артишоки, вяленые томаты и тонкие полоски копчёного скаля. К этому — тёплую фокаччу с розмарином и морской солью, только из печи.

Муссолини налил гостю белого вина из собственных виноградников — фраскати, лёгкое, с нотками миндаля и цветов.

— Это из наших холмов. Не хуже тосканских, поверьте.

Британец попробовал и одобрительно кивнул:

— Отличное. Напоминает о лучших годах в Тоскане, где я бывал до… всего этого.

Следом принесли первые блюда: ризотто с шафраном и белыми грибами, собранными в окрестных лесах. Зёрна риса были аль денте, кремовые, с лёгким ароматом пармезана, которым их посыпали сверху. Рядом подали тальятелле в соусе из свежих помидоров и базилика, приправленном чесноком и оливковым маслом.

Муссолини ел с аппетитом, не торопясь.

— Вы знаете, я всегда считал, что Италия и Британия — естественные партнёры, — начал он, когда слуги отошли. — Средиземное море связывает нас сильнее, чем любые договоры. Мы не конкуренты в Африке, если смотреть здраво. Ваши интересы — в Индии и на Востоке, наши — в Ливии и Абиссинии.

Гость отложил вилку и слегка откинулся в кресле.

— Именно об этом я и хотел поговорить. Отношения между нашими странами могут стать гораздо крепче. Особенно сейчас, когда в Берлине… определённые трудности.

Он сделал паузу, глядя на дуче. Солнце играло на серебряных приборах, отбрасывая блики на скатерть.

Муссолини кивнул, продолжая жевать:

— Трудности в Берлине — это мягко сказано. Геринг держится, но его хватка слабеет. Абвер не всесилен, как он думает.