Обед продолжался. Принесли вторые блюда: запечённого в печи морского окуня с лимоном, травами и оливками. Рыба была идеально приготовлена — кожа хрустящая, мякоть сочная. Рядом — телятину по-милански, отбивную в панировке из яиц и пармезана, с гарниром из жареных цукини и баклажанов. К мясу подали красное вино — кьянти классико, выдержанное, с ароматом вишни.

Британец отрезал кусочек телятины и продолжил:

— Герингу осталось недолго. Его окружение трещит по швам. Те, кто ставил на него после… предыдущих событий, теперь ищут выходы. Германия теряет грузы в Азии, как мы оба знаем. И это не случайность.

Муссолини улыбнулся и поднял бокал:

— Хорошо, если я переживу его и увижу триумф Италии. Мы не собираемся быть младшими в чьей-то игре. Ни в Берлине, ни где-либо ещё.

Гость кивнул:

— Я буду использовать свои связи, чтобы наладить мосты. Неофициально, разумеется. Между Римом и Лондоном должно быть больше понимания. Иден… он не задержится надолго у руля. Его курс жёсткий, но кабинет меняется. Люди, которые мыслят шире, уже готовят почву.

Они перешли к фруктам и десерту. Подали сезонные персики и инжир с сыром горгонзола, затем — тирамису в высоких бокалах, пропитанное кофе и какао. К этому — граппу в маленьких рюмках, ту самую, которую Муссолини так любил.

Дуче откинулся, глядя на парк за окном. Цветы лаванды качались на лёгком ветру, а вдали, на склоне, работники в соломенных шляпах ухаживали за виноградом.

— Расскажите, что говорят в Лондоне о современных веяниях, — попросил он, меняя тон на более лёгкий. — Я всегда интересовался, как мир меняется. Авиация, например. Я сам летаю, когда могу. Недавно провёл несколько часов за штурвалом над Тирренским морем. Это даёт ощущение свободы, которого не найти на земле.

Британец улыбнулся:

— Авиация — это будущее. У нас в Британии тоже развивают новые модели. А вы, дуче, ещё и автомобили любите, насколько я слышал.

Муссолини оживился:

— О да! Я обожаю скорость. Мои Alfa Romeo — это не просто машины. Последняя модель, которую мне доставили из Милана, разгоняется так, что ветер свистит в ушах. Я езжу по этим дорогам в холмах — повороты, подъёмы. Это как пилотирование, только ближе к земле. А ещё верховая езда. Каждое утро, если позволяет время, я сажусь на коня и объезжаю окрестности. Лошади здесь отличные — арабской крови, выносливые. В Абиссинии я научился ценить хорошую кавалерию.

Он жестом указал на сад:

— А плавание? Я плаваю в море, когда бываю на побережье. В Риччоне или здесь, в бассейне виллы. Вода освежает тело и мысли. В наше время, когда так много приходится работать, нужно оставаться в форме. Я много читаю — философию, историю. Ницше, Платон. Это развивает мозг и помогает понимать, куда движется мир.