Они заказали ещё пива и порцию горячих булеттен — берлинских мясных котлет с соусом и картошкой. Тарелки прибывали одна за другой. Хансен почувствовал, как голова слегка кружится от выпитого.

— Помнишь нашу охоту в июле? — спросил он. — Там, в лесу, всё казалось проще. Здесь же, как только я оказываюсь в городе, каждый день напоминает мне, что спокойствия нет.

Зейдлиц улыбнулся, поднимая кружку.

— Спокойствия нет и не будет. Но мы всё равно должны держаться вместе.

Они чокнулись кружками. Пиво было уже тёплым, но они пили его с удовольствием. Кто-то заказал музыку — старый патефон в углу заиграл весёлую мелодию, и несколько пар встали потанцевать между столами.

Хансен налил себе ещё шнапса и выпил.

— Главное сейчас — не лезть вперёд. Наблюдать и делать свою работу. Если Ланге задумает чистку, мы увидим это первыми.

Зейдлиц согласился:

— Да. И тогда решим, как действовать. Пока же просто держим ухо востро и не лезем на рожон.

Они ели дальше: булеттен оказались сочными, с хрустящей корочкой. Сало давно кончилось, но они взяли добавку — ещё тарелку с копчёностями. Выпивка не заканчивалась. Кружки опустошались, и официантка приносила новые, иногда в шутку приговаривая: «Господа сегодня в ударе!»

Разговор то затихал, то возобновлялся. Они обсуждали мелкие детали: кто из знакомых в министерстве уже перешёл под влияние Ланге, какие слухи ходят в отделах. Хансен рассказал о недавнем совещании, где Ланге ещё до повышения выступал увереннее обычного. Зейдлиц поделился, что в его отделе уже появились новые инструкции, которые явно шли не от Канариса.

Время шло. Солнце за окном начало клониться к закату, но в зале горели лампы, и веселье не утихало. Кто-то запел громче, и вся компания подхватила. Хансен и Зейдлиц сидели, слегка откинувшись на лавках, с полными кружками в руках.

— Ещё по одной? — спросил Хансен.

— Конечно, — ответил Зейдлиц и подозвал официантку.

Они выпили, закусив остатками колбасы и хлеба. Разговор вернулся к будущему Абвера.

— Если Геринг продолжит в том же духе, то Канарис окажется в трудном положении, — сказал Хансен. — А Ланге будет тянуть одеяло на себя.

Зейдлиц кивнул:

— И нам придётся выбирать, к кому прислушиваться. Хотя выбора, по сути, нет.

Они посидели ещё около часа, допивая последние кружки и доедая то, что осталось на столе. В зале постепенно становилось тише — некоторые посетители начали расходиться. Хансен посмотрел на часы.

— Пора собираться. Метро ещё работает, надо успеть.

Они расплатились — щедро, оставив хорошие чаевые официантке. Вышли на улицу, где уже стемнело. Воздух был свежим после душного зала. Они дошли до станции молча, каждый думая о своём.