— Тогда придется отступать, Григорий Иванович, если только Северный фронт под вашим командованием к этому времени не сломит 18-ю армию. Главный удар ведь наносят ваши войска, а мы вспомогательный…
— Вот тут вы ошибаетесь, Николай Федорович — все наши удары, как ни странно, главные. Потому что если в одном месте мы не добьемся решающего успеха, то ситуация обернется против нас самих. Все зависит от согласованности действий, и определенной синхронности. Вот тогда немцам придется плохо, они будут вынуждены отступать. Понимаете, у нас с вами единственный шанс нанести поражение всей группе армий «Север», заставить ее откатится на рубежи, которые немцы занимали в начале августа. Если удастся это сделать, то ход войны для страны изменится в лучшую сторону. Но если мы бездарно упустим, то наступать дальше будем только ползком, сражаясь за каждую деревеньку, проливая потоки крови.
Кулик прошелся по кабинету, отстраненно посматривая на карту и размышляя. Затем негромко произнес:
— Наступление начнем через две недели, в наше Рождество. Но для этого нужен мороз, хороший мороз, сама природа должна помочь нам. И время еще есть, чтобы лучше подготовится. За неимением дополнительных танков придется уповать на одну артиллерию, было бы счастьем, если погода не даст авиации возможность летать…
Поставки американской и британской авиации по ленд-лизу были не менее существенны, чем привезенные к нам танки. И свою роль зимой 1941–1942 года сыграли в первую очередь английские «харрикейны», которые стали поступать в истребительные полки. Их принято ругать, но так ли плохи эти самолеты на деле, особенно в самый напряженный момент, когда увезенные в эвакуацию заводы еще не приступили к выпуску отечественных самолетов…
Глава 26
Перед глазами шли плотными шеренгами цифры, много цифр, и про каждую из них Григорий Иванович мог рассказать многое. Короткие строчки, всего из двух или трех цифр и следующих за ними букв, с каким-нибудь значком, говорили многое — «128 СД+» означала стрелковую дивизию, что воевала с первого дня войны, прошла три доукомплектования, и сейчас представляла очень боеспособное соединение. Соединение числилось уже в разряде «ударных» дивизий, сформированных наподобие гвардейских — 11 тысяч личного состава, вооружением обеспеченность полная, артиллерийская бригада из легкого пушечного и минометного полков пяти батарейного состава и гаубичный 122 мм дивизион. Намного меньше лошадей, почти втрое, лошадей, зато автомашин три с половиной сотни. Таких дивизий в составе войск Ленинградского сектора только четырнадцать, все бойцы проверены войной, вооружены орудиями новых образцов, именно в них идет большая часть производимых пистолетов-пулеметов. Остальные двадцать девять дивизий укомплектованы по «нормальному» штату — 10 тысяч бойцов и командиров, из артиллерии только легкий полевой полк на конной тяге. Тут все строго по пересмотренным Ставкой в начале декабря штатам — на взвод не четыре ДП, а два, в ротах нет станковых пулеметов, орудий меньше на треть, 120 мм и 82 мм минометов вдвое меньше, автоматов выдана самая малость. А вот легко-стрелковые дивизии, спешно формируемые повсеместно во всех округах вместо более слабых по штатам стрелковых бригад, на фронте отсутствовали как таковые, хотя их общее количество в РККА давно превышало сотню. Просто за три месяца затишья, благодаря постоянному притоку пополнений, численность всех дивизий не только довели согласно «расписанию», но и сформировали сверхштатный запасной учебный батальон.