— Волосово надо брать с ходу, Тимофей Семенович, пока немцы не опомнились. Хорошо бы завтра, или крайний срок послезавтра. И мы их вскроем как створки раковины, — командарм сделал характерное движение, разводя в стороны сложенные ладони. — А там все просто — 10-й корпус с танками Полубоярова зажимает противника на Копорском плато, а 11-й и твоя дивизия отбрасываете врага на Войсковицы. В то время как КМГ Баранова рвет весь тыл 18-й армия, идя на Кингисепп и Нарву. Мы ей пробиваем дорогу в Эстонию, а немцев надо теснить к Лужскому рубежу — главный удар у нас идет по флангам вражеской группировки. Так что от продвижения твоей дивизии вперед многое зависит, не останавливайся, дави, пехота тебе в помощь. Как долго я ждал этого дня, как долго…
Командарм осекся, разглядывая с интересом ужасающую любого картину, но сейчас радующую взгляд. КВ прошлись по тылам германской пехотной дивизии, сам Орленко впервые видел, как попавшие под сокрушающий удар гитлеровцы обратились в паническое бегство — все же фронт у нее был растянут почти на пятнадцать километров, хорошей плотности в обороне не было, все солдаты находились в первой линии, которая и была раздавлена. А тут находились позиции 150 мм гаубиц из состава артиллерийского полка, когда КВ начали выкатываться с фланга, расчеты не успели развернуть орудия. И сбежать не смогли — танки прошлись по ним безжалостно. И сейчас мимо проходила батальонная колонна — стрелки с интересом разглядывали германские орудия, но никто не останавливался, все торопились пройти как можно дальше, ведь зимние дни коротки. Тут действительно поспешать надобно, пока немцы не опомнились — они уже начинают стягивать к месту прорыва войска, пока надерганные батальоны и тыловиков, бросают в бой кто только под руку попался.
— Я отступал от границы, Владимир Иванович, тогда командовал 23-й танковой дивизией. Отходил с ней до самого Ленинграда. А теперь надеюсь, что мы пойдем на запад, хочу до Берлина добраться…
Те, кто отходил летом сорок первого, глядя на разгромленные с воздуха колонны советской техники, на всю оставшуюся жизнь запомнили зиму уже сорок второго — там тоже было на что всем посмотреть…
Глава 29
— Все они «републикано», а как «наизнанку вывернем», так сразу «колоться» начинают, как сухие поленья. Тут через одного все добровольно записывались в «голубую дивизию» — или франкисты, либо фалангисты, даже монархисты встречаются. Настоящих республиканцев всего несколько, и те сразу же дезертировали, оружие прихватив, а двое с собою и офицерика привели, по голове тому врезали. У нас переводчики-испанцы есть, и бывшие интербригадовцы — от Коминтерна направили. «Фильтрацию» на месте проводим, вообще нет смысла этих мразей в плен брать, товарищ генерал — они вообще лютуют, кто из местных уцелел, страшные вещи про этих испанцев рассказывает. Отъявленные фашисты!