Впервые «танковый десант» широко использовался во время зимнего контрнаступления под Москвой 1941–1942 гг. Не от хорошей жизни пошли на такое решение, которое приводило к значительным потерям — бронетранспортеры в РККА отсутствовали как класс…
Глава 4
— После отступления из Приладожской Карелии финны ведут себя на удивление спокойно, даже пассивно, и стоило немного нажать на ребольском и ухтинском направлениях, попятились. Сдается мне, Андрей, что если поддавим, то отойдут к границе — немцы их там не поддержат, а войск достаточно. Вот только нам не стоит этого делать — наоборот, надо перейти в глухую оборону, особенно в Заполярье, зимой воевать на севере не стоит. В такой ситуации необходимо стянуть все боеспособные и повоевавшие соединения на ленинградское направление, а протяженную линию фронта временно прикрыть легко-стрелковыми дивизиями, особенно на перешейке, и по одной придать корпусам 7-й и 14-й армий, взяв оттуда «нормальные» дивизии, которые очень пригодятся в наступлении.
Кулик стоял у огромной настенной карты Северного фронта, внимательно рассматривая нанесенные на нее булавки со значками и цифрами, особенно те, что красной россыпью покрывали прифронтовую территорию. То были спешно формируемые в тыловых районах легко-стрелковые дивизии с самыми причудливыми номерами, которые только можно встретить. Большая часть имела цифры давно сгинувших в многочисленных «котлах» соединений, вместо которых для их замены они и комплектовались. Но с пяток дивизий шли уже «четырехсотыми» — эти создавались на основе бригад, которые уже никогда не появятся в боевой линии. И главное — все эти формирования будут относительно готовы к середине декабря, но уже сейчас их можно отправлять в армии, что связывают финские войска. И более крупные значки с цифрами машинально пересчитал — дивизии снова сводились в корпуса, принимая более эффективную структуру, в которой в РККА пришли только в сорок третьем году, осознав допущенные в первый год войны ошибки, и поспешность генерала армии Жукова, тогда еще начальника Генерального штаба с принятием данного решения.
— Там авиаконструкторы пришли, Григорий, тебе с ними и разговаривать. А я посижу, посмотрю — ты уж сам говори, что надобно.
В голосе Жданова прозвучала подначка, но в таких ситуациях действительно надо действовать быстро — все же людей бесцеремонно «выдернули» из Москвы. А потому, еще задергивая шторы на карте, сказал:
— Надо поговорить, поговорим, пусть заходят.
И расправил зеленую ткань — кроме генштабистов не то, чтобы работать, подходить к ней запрещалось. Обернувшись, увидел уже вошедших в кабинет двух штатских, с которыми Жданов обменивался рукопожатиями. Подошел, крепко пожал протянутые ладони — Поликарпова узнал сразу, вид у того оказался болезненный, глаза лихорадочно блестели. Но смотрел на Кулика заинтересованно, также как и Сухой, хотя тот внешне сохранял полную невозмутимость — и понятно почему. Ведь каждый авиаконструктор мечтает, чтобы его самолет приняли на вооружение, ведь кроме морального удовлетворения за этим следуют вполне определенные «мирские блага» — премии, наградные, ордена, автомашины, квартиры. И ничего тут не поделаешь, в «шарашки» загнать можно, но из-под палки зачем заставлять людей работать. Им нужны и другие стимулы, хотя само это слово и означает ту самую палку в руках погонщика тупого осла или мула.