О таком никто даже не помышлял раньше — все тяжелые танковые полки Северного фронта свели по три в две «группы», по семь десятков КВ в каждой. «Климы» должны были наносить удар на узком участке фронта, при мощнейшей артиллерийской поддержке — прорыв его тяжелых танков поддерживало четыре дивизиона гаубиц-пушек МЛ-20 и 122 мм пушек А-19, Полубоярову досталось больше на корпусной артполк из пяти батарей 152 мм гаубиц М-10. Да и сами танковые «группы» пока именовались отдельными, почти по шесть с половиной тысячи бойцов и командиров в каждой, двойной штат для любой бригады — а потому фактически дивизии, пусть в несколько «урезанном» виде.
В состав ввели мотострелковый полк, который передали из 7-й армии, в два стрелковых батальона с ротой автоматчиков и батальоном БА-10М. Для артиллерийской поддержки имелся самоходный полк из четырех батарей — две с СУ-152, на шасси КВ, с гаубицей М-10Т, но не в башне, а в лобовом листе корпуса. И две батареи СУ-26 с 76 мм пушками УСВ — теперь все снимаемые с фронта «двадцать шестые» вооружали именно ими, для чего снимали подбашенную коробку. Придали и моторизованный минометный полк из двух десятков 120 мм стволов. Включили в «группу» также саперный батальон на автотранспорте, что должен был поддерживать танки в наступлении. Да и сами полки КВ были дополнительно усилены второй ротой автоматчиков «танкового десанта» и отдельной ротой из десятка Т-60. Так что под его командованием оказалась внушительная сила, о которой прежде не помышляли — полторы сотни танков, самоходок и бронеавтомобилей, и «чертова дюжина» стрелковых рот, фактически четыре батальона. И это не считая полнокровного разведывательного батальона с легкими танками Т-50, и всевозможных подразделений обеспечения — медиков, интендантов, ремонтников, связистов и прочих, без которых в поле сильно не повоюешь…
— Просто немцы от нас такого не ожидали, что сосредоточим артиллерию на фронте в двадцать верст, и все «пропашем» в глубину, Давно это надо научиться делать — мы благодаря маршалу умеем, а вот на других фронтах вряд ли освоили это искусство, вот и несут потери.
Командующий 8-й армией генерал-лейтенант Щербаков с самого начала войны действовал лучше, чем другие генералы Северного фронта, под его командованием летом находился 50-й стрелковый корпус, управление которого стало 42-й армией, а он сам командармом. Но чем-то заинтересовал маршала Кулика — генерал от многих отличался тем, что высказывал свое мнение откровенно, не стесняясь пару раз указал на ошибки, сделанные самим командующим фронтом. Все ожидали грома и молний, и за меньшее с должностей снимают, но маршал поступил неожиданно — признал свои ошибки и стал продвигать генерала по службе, даже аттестовал на новое звание. И теперь Щербаков командовал самой сильной армией фронта, 8-й, что в августе сражалась в Эстонии, обороняя Таллинн. В ней были сформированы управления двух стрелковых корпусов, с точно такими же довоенными номерами — штабных работников «выдергивали» по приказу маршала на старое место службы. Кроме стрелковых корпусов в армии имелась КМГ из 3-го мехкорпуса и 11-го кавалерийского корпусов, две отдельные стрелковые дивизии и пара их танковых «групп» — фактически 8-я армия являлась «ударной», сильнее двух других армий — 42-й и 48-й вместе взятых…