— Мы тоже будем драить! — возмутилась Сандра.

— Да вы не в состоянии даже место своей стоянки отдраить! — отмахнулся я. — Такого срача, как у ваших капсул, я больше нигде не видел.

— Так это же временно! — обиделся Паша. — Мы же потом назад, в Алтарное!..

— Это наша фактория! — отрезал я. — Она там надолго! И вы туда ещё не раз придёте на побывку. И члены нашей группы там на постоянной основе будут. И им придётся убирать за вами! Именно об этом я и говорю! Как вы собираетесь сделать общество лучше, если неспособны заглянуть в будущее дальше кончика собственного носа? Ну как⁈

Я оглядел притихших революционеров и вздохнул:

— Для справки! Когда мы платим работникам, мы платим им за работу — это фиксированная оплата, плюс надбавки за хорошую работу. То есть, если кто-то получил больше — значит, он и работал больше. А призывая платить всем одинаково, вы призываете не к равному вознаграждению. А к тому, чтобы те, кто раньше работал лучше — стали работать, как все. Спустя рукава. А потом мы все будем дохнуть зимой от голода и холода, потому что не сделали нужных запасов. И обвините вы в этом кого? Руководителей-мироедов, верно? Они же не позаботились?

Покачав головой, я уставился в огонь, но всё-таки нашёл в себе силы закончить:

— Вот об этом я и говорю… Если в деле выживания соседа победите вы, то вы обвините сбежавшего соседа в том, что он всё засрал. И сбежите за ним, не став ничего убирать. А теперь скажите, мои пламенные борцы за справедливость, за что мне вас любить-то?

— Ну всё совсем не так! — вскинулась Сандра.

— А как? — поинтересовался я.

— Не так! — уверенно подтвердил Паша.

Непробиваемые! Спорить бесполезно, объяснять бесполезно. Остаётся только закончить разговор.

— Главное — если вдруг, внезапно, ваша пламенная борьба возымеет успех, вы потом вспомните мои слова, хорошо? — попросил я. — Когда зимой начнётся холод и голод, не забывайте, что вы лично приложили к этому руку. Хотя бы допустите эту гипотетическую возможность! А теперь, на правах руководителя-мироеда, приказываю вам свалить на койки и спать! Потому что встанем мы завтра рано и, вероятно, наполним завтрашний день болью. И нашей, и наших врагов.

— Мы хотели попробовать… Ну, в общем, попробовать… Убедить сознательных людей из наших врагов пойти на союз с нами! — очень осмысленно, почти как умный, заявил придурок-Паша.

— Я предоставлю вам такую возможность! — согласился я. — Только, если не хотите снова на оружие копить, оставьте свои пищали в отряде. Так хотя бы есть шанс, что вам его сумеют вернуть. Не надо усиливать японцев огнестрелом. Они и с арбалетами не самый удобный противник.