— Жрать охота! — щедро поделился с нами глубочайшей по своему философскому смыслу мыслью Паша.

— Киньте в него едой! — великодушно разрешил я.

За спиной раздалось шебуршание, а потом удар и вскрик «Ай!» — после которого прозвучало смущённое:

— Спасибо!

«Делать было нечего, дело было вечером!» — подумал я про себя, а потом решил, что про нежный цвет Кремля лучше подходит, всё-таки не вечер…

Хорошо бы припомнить какую-нибудь другую цитату… Но именно в этот момент, когда очень нужно было переключиться, ничего больше в голову не шло. Будто не слушал я сто и пятьсот попсовых песен про утро, сочинённых нейросетями на Земле… Уж хоть одна бы точно в тему пришлась… Но нет!

Память, которая до того услужливо доставала внезапные цитаты из закромов, отказалась мне помогать.

— Я тебе 750 баллов начислил, — сообщил СИПИН. — За всех убитых…. Но вы уже достали друг в друга пулять!

— Бе-бе-бе! — нашёл я идеальный ответ на эту претензию, и СИПИН замолчал, сражённый, видимо, моим красноречием.

В голове опять крутилась фраза про вечер и про нечего делать. Пришлось снова приникать к глазку, чтобы найти себе новую цель… Начинался, мать его, новый!.. Отличный!.. День!..

Дневник Листова И. А.

Двести тридцать седьмой день. Совсем дурные.

Сначала это был одинокий и отчаянный крик. Он пронёсся над опалённой солнцем и заросшей травой равниной, всё нарастая и нарастая:

— А-а-а-а-а-а-а!

Потом, будто в полифоническом хоре, к нему на той же ноте присоединился ещё один:

— А-а-а-а-а-а!

А затем в этот отчаянный крик начали вливаться всё новые и новые голоса. И непонятно было, сдулся уже первый певец — или всё ещё орёт. Я прислонил винтовку к брёвнам и взялся за револьвер. Судя по мощи хорового воя, нам нужно больше патронов!

Японцы вылетели из травы со стороны ворот и, не сбавляя скорости, ломанулись ко входу. Толпа была не слишком плотная, зато отчаянная и вооружённая. Щиты впереди, конические шапочки гордо болтаются на пустых головах, в глазах — священная ярость. Видимо, совсем их достало в траве сидеть… А может, и мошка какая покусала.

В воздух взвилось сразу три-четыре десятка болтов, устремляясь в сторону форта. Но я всё-таки успел дважды выстрелить, прежде чем пришлось прятаться.

А потом снова выглянул и выбил ещё четырёх штурмующих. За ворота я не волновался: там уже стоял Хир-Си со своими копейщиками. Даже если строй вдруг сметут, он задержит нападающих. И даст нам время, чтобы ворота трупами врагов завалить.

Но порыв смелых и дурных камикадзе-неофитов был остановлен без участия Хир-Си. Хватило слаженного залпа дульнозарядного оружия и арбалетов. Человек двадцать полетели на землю, а остальные, закинув щиты за спину и продолжая орать, но теперь уже как-то истерично, устремились обратно в траву.