Свернув с основной улицы на боковые проходы, я постарался отвлечься от невесёлых мыслей. А лучше всего отвлекаться от работы чем? Работой, само собой!

И мне повезло. Почти сразу я обнаружил ужаснейшее нарушение дисциплины. Оно имело вид какающего мужичка, присевшего по своим делам прямо на улице.

— Вот! И как это называется? — грозно сдвинув брови, спросил я у нарушителя.

А тот сидел, жалобно хлопая выпученными глазами, и даже ответить не мог, потому что… Ну, наверно, потому что мы, мужики — существа однозадачные. И по этой причине в туалете на высокие темы не общаемся. Пришлось встать вполоборота и просто поглядывать краем глаза, чтобы не сбежал.

Но мужичок и не думал сбегать. Беднягу прихватило так, что прямо жуть брала. Акт дефекации затягивался, а уж какая вонь стояла от всего, вываленного на землю… У меня даже глаза заслезились, и я вынужденно отошёл в сторонку.

— Э-э-э-э! — как-то напряжённо и очень горестно выдал мужик.

Я снова посмотрел на него, и мне стало жутко. Лицо у «засранца» приобрело нехороший малиновый оттенок. Капилляры, лопнувшие в глазах, окрасили белки в красноватый цвет. А ноги, согнутые в коленях, конвульсивно задрожали.

— Эй! Слышь, ты чего так напрягся-то? — решил подбодрить его я. — Кишку же высрешь!

Видел я подобное в прошлой жизни. Приятель один штангу поднял, а кишка взяла и вывалилась от напряжения. Это дело такое, потом вправлять тяжело…

— Э-э-э-э! А-а-а-а-а! — сообщил мужик, напрягаясь ещё больше.

— Ты ваще в порядке, приятель? — решил спросить я, переборов брезгливость и сделав шаг вперёд.

И в этот самый момент мужик вдруг вздрогнул, выпучил глаза ещё больше…

А затем плашмя завалился прямо на кучу, которую сделал.

Устремлённый в вечность взгляд говорил о том, что пульс можно не проверять. Но я всё же, зажав нос, прощупал. Для верности. А вдруг просто придуривается, чтобы улицы от говна не чистить?

Нарушители — они люди такие… Многие не гнушаются и в собственное дерьмо вляпаться, лишь бы чужое не убирать. Помню, Пробка в своё время одного «говнодела» ловил… Так этот засранец от него рванул, как есть, с приспущенными штанами. И даже дело не доделал.

И ничего! Как на бегу доделал в штаны, так и натянул их. Своё-то, как известно, не пахнет.

Всё равно поймали, конечно… Но делали это с чувством глубоко отвращения к объекту поимки.

Однако же нет…

Этот был действительно мёртв. Совершенно мёртв. Прямо даже удивительно! Впрочем, из него столько вывалилось, что он должен был умереть, как минимум, от внезапного истощения. А так, небось, перенапрягся — вот сердце и не выдержало. Все признаки на лицо, можно сказать!