«Слушай», я осторожно положил руку ему на колено, «Я понимаю, что в самом начале все испортил. И, оглядываясь назад, я действительно хотел бы, чтобы мой язык стал менее блядским. Но я люблю тебя, и это не нормально, когда люди плохо к тебе относятся, и я не собираюсь говорить, что был неправ, когда заступился за тебя».

По щекам Оливера пробежал слабый румянец. «Конечно, это не было неправильно».

Некоторое время мы ехали молча.

«И», неловко спросил я, «Ты не возражаешь, если это... Я имею в виду, даже если я ничего не испорчу, всё равно может случиться так, что что-то будет испорчено или останется испорченным, и...»

«Надеюсь», Оливер сухо улыбнулся мне с водительского места, «Это ты выводишь из себя».

«Я буду зоной, свободной от траха, обещаю. Но вообще-то я думаю, что нам нужно быть готовыми к тому, что сегодня все закончится тем, что твои родители не будут на твоей стороне».

«Я знаю о такой возможности», сказал Оливер с неохотой.

«Однако я бы предпочел рассматривать ее только в том случае, если она возникнет».

«Хорошо. Только...» я остановился. Что я мог спросить? Я знал, о чём хотел попросить — чтобы он пообещал, что с ним всё будет хорошо, как бы ни сложилось. Я точно не собираюсь завтра проснуться в пустой постели, а Оливер будет полностью одет и скажет: «Прости, я не могу этого сделать». Но это было бы несправедливо.

Глаза Оливера переключились на мои в зеркале заднего вида. «Только что?»

«Прости. Ничего».

И хотя обычно Оливер не позволял себе таких вещей, сегодня, я думаю, мы оба пытались доверять друг другу.

Думаю, нам обоим это было необходимо.

«Подкаст?», предложил я с надеждой, хотя, учитывая то, что я делал предложение, покупал кольцо и возился с родителями, я уже перестал понимать, чем в данный момент увлекается Оливер.

Он покачал головой. «Я бы не хотел. Ничего, если мы просто поедим в тишине?»

«Конечно», произнес я, не зная, что ещё ответить. Ситуация была не совсем обычной. Не потому, что мне самому так хотелось послушать подкаст, а потому, что я очень переживал, что Оливер не захочет этого делать. Документальные фильмы и причудливые радиодрамы были для него самым лучшим способом расслабиться. И мне было больно осознавать, что сейчас даже «Эта американская жизнь » не может его утешить.

Меня не очень удивило, что Мириам и Дэвид Блэквуд настояли на том, чтобы сводить своего сына-вегана в гастропаб, в меню которого был всего один веганский вариант. После того как Оливер заказал свой суперфудный салат, а я из мазохистской солидарности заказал то же самое, его родители некоторое время пытали официанта - Дэвид требовал филе-стейк с очень конкретными инструкциями по его приготовлению, а Мириам вежливо, но непреклонно настаивала на том, чтобы ей приготовили овощное ризотто, которого в данный момент не было в меню.